Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! - Ксюша Иванова

Вон, Никитин, тоже - и не дурен собой, и властью не обделен - в мэры города собирается баллотироваться, а жить-то с ним ты, Марго, не смогла. Потому что он ходок. Изменщик. Подлец!

И Ветров точно такой же, ничем не лучше него!

Из прихожей слышно, как в ванной включается вода.

- Так. Разбирайся со своими... охотниками сама! У меня вон, - киваю в сторону ванной. - Свой мужик в ванне откисает! Так что давай, до свиданья!

Закрываю дверь прямо перед ее носом.

И шагаю мыть Малышкина.

И старательно отключаю сердце, которое почему-то твердит, что иногда нужно прекратить верить другим, а заодно даже и своим собственным глазам и ушам... Что иногда нужно довериться сердцу, которое почему-то считает его хорошим...

И вместо того, чтобы войти в ванну, я зачем-то сворачиваю на кухню и, приникнув к окну, наблюдаю за тем, как Римма подходит к машине Ветрова. Как он выходи, как открывает ей дверь, как помогает сесть, придерживая под локоть.

Верить сердцу?

Не верить глазам?

Глянь, Марго, дурочка моя, какой он заботливый! Наверное, каждый раз, когда возвращается из очередного загула, на руках ее носит и прощение вымаливает? Подле-е-е-ец! Знать его не хочу!

25 глава. Должностное преступление

25 глава. Должностное преступление

На планерке, которую я по своему давнему обыкновению устраиваю в понедельник в новом отделе, Никитина не появляется.

Кажется, этот факт еще сильнее усугубляет мое и без того отвратительное настроение. Хочется разнести всё в этом отделе, но начать непременно с неё! Это вот прямо-таки болезненное маниакальное желание какое-то! Потому что кто, как не она, - источник моего дурного настроения, непроходящей боли в шее и такого же непроходящего стояка?

Но её нет. И приходится начинать без Никитиной.

- Ну, что, коллеги, проверил я вашу работу, посмотрел дела, - начинаю максимально дружелюбно. Но в процессе вспоминаю, сколько там даже навскидку, даже без особой возможности вникнуть, было обнаружено проблем и заканчиваю совсем по-другому. - Увидел, так сказать, с чем мне придется иметь дело... И скажу вам, это никуда не годится! Розыск ни хрена не работает! Вот просто от слова ни хрена! Вы вообще что-то ищете там или по кабинетам, как мыши, сидите? Участковые! Тут просто слов нет... Я по опорникам проехал. Посмотрел.

Едва сдерживаюсь, чтобы не материться.

Потому что да, все-таки негоже в первые дни позволять себе... Но тут ведь без матов не объяснить!

- Что скажу! Нет у вас, господа, желания работать! Нету его! А потому даю время каждому до вечера. Помимо основной работы, чтобы навели порядок в опорных пунктах! Эт-то что вообще такое, бл... - проглатываю мат. - Там чего только нет! ГСМ, шланги какие-то, покрышки! Покрышки, бл...! Вспомните, наконец, для чего вам выделены эти помещения! Сами не можете. Я напомню. Для работы с населением! Для работы! Я проеду снова. Не поленюсь и по всему городу прокачусь! Всё лишнее, что найду, просто... кхм... на улицу повыбрасываю!

- Всеволод Игоревич, - в двери очень невовремя скребется делопроизводитель, по совместительству моя секретарша, Мария Альбертовна. - Вы просили сообщить, когда Никитина появится! Она появилась и снова уехала. Сказала, что домой.

В смысле как это - домой? Рабочий день вообще-то! И у нее рабочий. Вчера дежурства у нее точно не было.

Боковым зрением замечаю, как переглядываются двое особо шустрых и наглых. У одного из них на губах мелькает презрительная усмешка. Я его запомнил - тот, с которым Никитина вчера любезничала вечером у отдела. Таких если сразу не оборвать, постоянно будут хамить и позволять себе...

- Так! Вот ты! - киваю ему. - Встать и представиться!

Встает с ленцой, неспеша выпрямляется.

- Старший лейтенант Марьянов! Уголовный розыск! - объявляет он.

Молодой и наглый. Таких обычно любят бабы. И, особенно, бабы постарше. Он явно чуть моложе Никитиной. Любовник ее?

- Старший лейтенант Марьянов, - несет меня. - Я сказал что-то смешное? Или, может, вы работаете идеально и без каких-либо нареканий? Или, может, есть чем похвастаться? Так весь отдел собрался сейчас, чтбы вас послушать! Вперед!

- Никак нет! Нечем похвастаться! - с уже куда большим энтузиазмом сообщает он. - Извините, товарищ полковник! Было не смешно!

В двери снова раздается стук.

- Товарищ полковник, вам там из Управления звонят! - панически шепчет секретарь. - Говорят, срочно!

Отпускаю личный состав.

Вижу, как с облегчением выдыхают. Бездельники! Привыкли ничего не делать и к тому, что за это ничего не бывает!

Отвечаю.

Вопреки ожиданиям, получаю не разнос, а поздравления с вступлением в новую должность и приглашение явиться для личной встречи к концу недели в назначенное время.

После разговора с Управлением, набираю Никитину.

Вот сказать бы, на хрена это делать?

Ну, вот не люблю я, когда мои сотрудники бездельничают и относятся к работе наплевательски! Ненавижу даже!

Она сбрасывает звонок! Сбрасывает! То есть вот дело не в том, что телефон отключен или она вне зоны доступа. А включается на мгновение и, словно только в последнюю секунду разглядев имя звонящего, тут же отключается!

Охренев от такой наглости, срываюсь с места.

На крыльце сталкиваюсь с Тюленевой.

- Всеволод Игоревич, можно вас на минуту! - хлопает ресницами, потупив взгляд.

- Я спешу, Тюленева! - отрезаю я.

- Я по поводу моей начальницы, Маргариты Андреевны, - вкрадчиво сообщает она. Таким тоном обычно начинают докладывать какую-то кляузу. Доносить, если по-русски.

Притормаживаю. Любопытно.

- Так. И что там у тебя по Никитиной?

- Всеволод Игоревич, она не вернула ребенка, - заговорщицким шепотом сообщает Тюленева, доверительно касаясь своей рукой моей ладони. - Вчера изъяла у Терёхина, а сегодня не привезла в отдел для совершения следственных действий!

- Мария Альбертовна сказала, что она была в отделе недавно.

- Была. Устроила разнос опекунше. Ну, в смысле, сотруднику опеки... И уехала сразу же!

Так. Тут прям какое-то... чтобы не сказать... должностное преступление Никитиной совершается!

- Вы, пожалуйста, имейте в виду. Вот так у нас начальство работает! - разводит руками, мол, Никитина работает отвратительно, естественно, в отличие от нее самой.

- Что предлагаете, Инна? - изображаю интерес, чтобы понять, насколько глубоко зашла в данном случае человеческая подлость.

- Предыдущий начальник, - выразительно и с явным намеком смотрит мне в глаза. - Можно сказать, благоволил к Маргарите Андреевне и не замечал многочисленных недочетов в ее