Безмолвные клятвы - Аймэ Уильямс

Маркони идеальным сочетанием уважения и грации, заставляя этого прожжённого ублюдка искренне улыбнуться. Когда Донна Вителли делает тонко завуалированное замечание о «короткой продолжительности жизни молодых невест», Белла отвечает с такой элегантной жестокостью, что мне пришлось спрятать ухмылку в бокале с шампанским.

— Ты великолепно справляешься, — бормочу я ей на ухо, пока мы кружимся в танце молодых. Шёлк её платья скользит о мой смокинг, а её аромат окружает меня, мешая сосредоточиться на чём-то кроме мыслей, как же идеально она подходит моим объятиям.

— Я делаю то, что необходимо, — тихо отвечает она, улыбка идеальна для нашей аудитории. Одна рука покоится на моём плече, в то время как другая сжата в моей, её новое кольцо ловит свет. — Но не думай, что я забыла твоё обещание. Сегодня ночью я хочу правду.

Моя рука сжимается на её талии, притягивая Беллу чуть ближе, чем того требует вальс.

— Бойся своих желаний, piccola.

— Я не боюсь темноты, Маттео, — Её глаза встречаются с моими, бросая вызов, несмотря на интимную близость. Золотые искорки в ореховых радужках словно светятся в свете люстры. — Я рисую ею, помнишь?

Начинается новая песня, и у моего локтя появляется Кармин, окутанный запахом дорогого одеколона и амбиций.

— Окажешь честь? — Его улыбка не трогает холодных глаз, когда он протягивает руку племяннице.

Инстинкты кричат не отпускать её. Но это часть танца — политический менуэт, который мы должны исполнить. Я отпускаю свою невесту с очевидной неохотой, мои глаза неотрывно следят за ними, когда Кармин уводит её. Её спина прямая, движения грациозны, но я вижу напряжение в плечах.

Я направляюсь к бару, нуждаясь в виски, чтобы сохранить самообладание. Вид рук другого мужчины на ней, даже её дяди, заставляет стиснуть зубы. Собственничество удивляет меня своей интенсивностью: я никогда не был ревнивым мужчиной, но что-то в Белле вызывает у меня первобытные повадки.

— Красивая церемония, — Голос Джонни Калабрезе раздаётся позади, пропитанный фальшивой искренностью. — Она так похожа на Софию в день нашей свадьбы. Ой, подождите... — Он ухмыляется. — Это был день вашей свадьбы.

Я медленно поворачиваюсь, позволяя ему прочувствовать как опасно он балансирует на грани смерти.

— Осторожнее, Джонни.

— Скажи мне, а она знает? — Его голос понижается до шёпота, хотя тёмные, бездушные глаза блестят злобой. — О том, что София сначала была моей? О том, как ты...

— Мистер ДеЛука? — Антонио появляется у моего локтя, ангел-хранитель в костюме Zegna. — Ваша жена зовёт Вас.

Слово «жена» цепляет что-то в груди. Я заставляю себя отойти от Джонни, хотя каждая фибра моего существа хочет прикончить его прямо здесь, забрызгать его кровью элегантный паркетный пол.

Я нахожу Беллу в окружении щебечущих светских дам, их дизайнерские платья и ботокс контрастируют с её естественной красотой. Её горло сжимается, когда она многократно сглатывает — признак, который я уже знаю: она подавляет гнев. Её улыбка остаётся идеальной, но костяшки пальцев побелели вокруг бокала с шампанским.

— Потанцуй со мной, — говорю я, не заботясь о том, что прерываю их разговор. В её глазах вспыхивает облегчение, когда она берёт мою руку, позволяя увести обратно на танцпол.

— Спасибо, — выдыхает она, прижимаясь ко мне естественнее, чем до этого. — Если бы мне пришлось слушать ещё одну историю об их сыновьях, которые были более лучшей партией...

— Теперь ты моя, — напоминаю я, притягивая её ближе. Собственничество в моём голосе удивляет даже меня, но я не могу ничего поделать. Не тогда, когда угрозы Джонни всё ещё звучат в мыслях, не тогда, когда я чувствую её в своих объятиях. — Мнение кого-либо не имеет значения.

Она смотрит на меня сквозь тёмные ресницы, и смесь вызова и желания в её глазах разогревает мою кровь.

— И твоё тоже.

Я невольно усмехаюсь, опуская руку ниже по её спине.

— Всё ещё непокорна, даже будучи моей женой?

— Особенно будучи твоей женой. — Но в её голосе есть жар, которого не было раньше, и когда мои пальцы касаются позвоночника через кружево её платья, она вздрагивает. Реакция пронзает прямо в пах, заставляя меня забыть об этом приёме и увести её куда-нибудь в укромное местечко.

Момент рушится от звука разбитого стекла. Мы оборачиваемся и видим Бьянку, её лицо раскраснелось от большого количества шампанского, она стоит напротив Елены возле фонтана. Дочь слегка покачивается в платье подружки невесты, играет подростковая ярость и унаследованное упрямство. На заднем плане я вижу Джонни, что с интересом наблюдает за происходящим.

— Скажи им! — кричит Бьянка, её голос разносится по бальному залу. Головы поворачиваются, разговоры обрываются, и я чувствую, как Белла напрягается рядом. — Скажи им, что за человека они чествуют! Скажи им, что он сделал...

Я оказываюсь рядом в одно мгновение, моя хватка на руке дочери твёрдая, но не слишком.

— Довольно, — рычу я, направляя её к выходу. Каждый в бальном зале наблюдает за нами, и я практически слышу, как проносится шёпот.

— Отпусти меня! — Она вырывается, слёзы размазывают её идеальный макияж. — Она должна узнать! Белла! Спроси его о видео! Спроси, что он...

Двое моих охранников материализуются из ниоткуда, выводя её быстро и ловко из бального зала. Но ущерб уже нанесён. Шёпот расходится по толпе, как ветер по сухой листве. Я ловлю обрывки слухов, вижу, как обмениваются расчётливыми взглядами.

Когда я возвращаюсь к Белле, её светская улыбка также на месте, но глаза ледяные.

— Видео? — спрашивает она вполголоса, пока мы позируем для фотографий. Вспышки камеры подчёркивают напряжение на её челюсти. — Что за видео, Маттео?

— Не здесь, — бормочу я, прижимая губы к её виску, что выглядит как любящий жест. Запах жасмина наполняет мой нос, мешая сосредоточиться на чём-либо, кроме того, как сильно я её хочу.

— Тогда где? — Её голос — сталь, завёрнутая в шёлк. — Потому что я начинаю думать, что сегодняшние откровения будут интереснее, чем мы оба предполагали.

Я поворачиваю её лицом к себе, не заботясь о фотографах или наблюдающих гостях. В этот момент я вижу всё, что могу потерять: не только новую жену, но и любой шанс на то, что она когда-либо мне доверится. Секреты, которые я хранил, правду, которую я скрывал... они могут разрушить всё, что начинается между нами.

— Ты веришь мне, Белла?

— Нет, — отвечает она честно, и её прямота вызывает у меня смех. Её губы слегка искривляются. — Но я думаю, что смогу когда-нибудь это сделать.

Это признание действует на меня сильнее, чем мог бы любой её