Не говорю зла - Айви Фокс

клубе, лишая меня возможности лицезреть ее хорошенькое личико. Я вижу ее только на занятиях, а там никак не могу позволить себе вольностей, когда та пытается выполнять свою чертову работу и делает вид, что не замечает моего присутствия в аудитории.

По пути к бассейну я прохожу мимо кабинета отца, и воспоминание о нежных губах Эммы внезапно разбивает громовый рык, доносящийся из-за двери.

— Я предупреждаю тебя, Тернер! Держись подальше от моего сына!

Так, так так. Что это тут у нас?

Я приникаю к щели меж дверью и косяком, которая открывает идеальный вид на то, как Ричард Прайс с размаху бьет кулаком по письменному дубовому столу моего отца восемнадцатого века. От такого удара непременно останется вмятина, и стоимость этого раритета здорово упадет. Жаль, конечно, что Прайс решил испортить мебель, а не физиономию моего папаши.

— Ты ведешь себя неразумно, — парирует отец почти скучающим тоном.

— Не смей меня так унижать! Я не дурак, ты, самодовольный ублюдок.

Отец принимает выпад, неспешно прихлебывая бурбон и разваливаясь в кресле с видом полнейшего безразличия к угрозам Прайса. Надо отдать должное моему старику, поскольку отчим Истона выглядит так, будто вот-вот устроит здесь кровавую баню.

— Я, черт возьми, не шучу, Тернер. Не играй с моей семьей. Ты же знаешь, я не из тех, кто прощает и забывает.

— О, поверь, я это знаю, — усмехается отец. — И, если память мне не изменяет, это также известно тем мужчинам, которые когда-то причинили вред твоей жене. Я бы с удовольствием спросил у них, но не могу. И почему же, Ричард? Почему я не могу спросить у них, на какие крайности ты готов пойти, чтобы проучить своих врагов?

Жуткая тишина, воцарившаяся в кабинете, отзывается ледяным эхом даже здесь, в коридоре.

О чем, черт возьми, они говорят?

— Ты мне угрожаешь? — выплевывает Прайс.

— Мы друзья. Зачем мне угрожать другу?

— Мы не друзья.

— Еще как друзья, — невозмутимо парирует отец, ни на йоту не повышая голоса. — Ты хороший человек, Ричард. И поскольку я об этом знаю, готов простить подобное обвинение.

— Ты настоящий кусок дерьма. Ты знаешь это? — рычит Прайс сквозь стиснутые зубы.

— Тссс-тсс, — отец укоризненно качает пальцем. — Ну разве можно так со мной разговаривать?

Господи, какой же мой отец мудак.

Что ж, видимо, мудаки узнают друг друга издалека.

Что бы он не натворил на этот раз, я всей душой желаю, чтобы Прайс наконец сорвался и стер с его лица эту самодовольную ухмылку.

Давай же, Прайс. Отрасти уже себе пару яиц.

— Просто держись подальше от моей семьи! — вместо этого рявкает Прайс, и я разочарованно отступаю от двери.

— Это невозможно, и ты это знаешь. Во всяком случае, сейчас, — говорит мой отец, причем последнюю фразу явно больше для себя, и делает глоток.

— Ах. Ты имеешь ввиду Скарлетт? Я могу защитить девочку. Она больше не нуждается в тебе.

Громкий звук кулака, обрушившегося на столешницу, заставляет меня замереть на месте. Отец поднимается с кресла, больше не в силах поддерживать прежнее равнодушие.

— Слушай сюда, Прайс. Я был с тобой более чем терпелив. Но никто, слышишь, никто не сможет защитить ее лучше меня. И ни ты, ни твой сын не удержите меня от нее. Ты понял?!

Прайс отвечает ему презрительной усмешкой, а отец пытается вернуть себе прежнюю стоическую маску.

Но тщетно.

Отец только что раскрыл все свои карты.

Он даже не подозревает, что Прайс не единственный, кто в них заглянул.

— Ты и впрямь необыкновенный человек. Твоя жена, наверное, безмятежно спит наверху в твоей постели, даже не подозревая, что ты тут угрожаешь мне из-за девушки моего сына. Которая, кстати, скоро станет частью моей семьи и, следовательно, моей заботой — а не твоей.

— Она влюблена и свободна в своем выборе. Но это не значит, что она перестала быть моей заботой.

— Вечно ты говоришь загадками, — фыркает Прайс. — Может, ты и можешь играть в эти маленькие игры со всеми остальными, но только не со мной, Тернер. Не забывай, что я тоже вырос в этом городе. Я знаю все твои грязные маленькие секреты.

— Как и я твои. То, что ты отошел от дел, ровным счетом ничего не значит. Не забывай, кому ты на самом деле принадлежишь.

— Я никому не принадлежу! — гремит Прайс, его лицо пылает яростью.

— Еще как принадлежишь. В тот миг, когда пришел ко мне с теми именами пятнадцать лет назад, ты подписал свою судьбу. Ты знал, что это значит, так что не обманывай себя.

— Пошел ты, Тернер.

— Принято к сведению. Итак, еще что-то? — спокойно парирует отец, снова разваливаясь в кресле и всем видом показывая, что вид обезумевшего человека перед ним его ни капли не тревожит.

— Если с моим сыном что-нибудь случится, будь уверен — я приду за твоими детьми, — Прайс обвиняюще тычет пальцем в сторону моего отца.

— Я дал Скарлетт слово, что с мальчиком ничего не случится. Я никогда не нарушал данных ей обещаний и не собираюсь. Так что не утруждай себя пустыми угрозами, когда я уже гарантировал, что с головы Истона не упадут ни один волосок.

Снова наступает тишина. Плечи Прайса заметно расслабляются прямо у меня на глазах, в то время как я сам остаюсь в полном недоумении от их горячего спора.

— Тогда зачем? — спрашивает он, звуча так же озадаченно, как и я в данный момент. — В чем смысл всего этого?

Я пытаюсь прильнуть поближе, чтобы расслышать тихий ответ отца, но к своему раздражению ловлю лишь презрительный фырк отца Истона — каким бы ни было объяснение, оно явно его не устроило.

— Чертовы Ричфилды. Вы всегда в конечном итоге отравляете все вокруг себя. Просто держи свою дурацкую игру подальше от моей семьи.

— К старости ты становишься однообразным, Ричард. Ты это уже говорил, — мой отец надменно приподнимает бровь, допивая свой виски.

В истинно Истонской манере, Прайс демонстративно показывает моему отцу средний палец, тыча им прямо в его бесстыжее лицо.

Так вот откуда у Истона это.

— Не заставляй меня возвращаться сюда, Оуэн. Ты думаешь, что знаешь, на что я готов пойти ради защиты своей семьи, но не имеешь об этом ни малейшего понятия. Я не боюсь испачкать руки.

— А ты не знаешь, через что прошел я, чтобы защитить свою. Так что давай закончим с угрозами, ладно? Это ниже нашего достоинства. Настоящие мужчины не предупреждают. Они действуют.

Прайс бросает на него еще один уничижительный взгляд и устремляется к выходу — прямо ко мне. Распахивая