Уходя-уходи, предатель - Дана Герман

И это была частичная правда, но на всякий случай я добавила:

— Если ты хочешь спать месяц без одеяла, то пожалуйста. Но потом не говори, что я не предупреждала.

— Ладно, — хмыкнул он, — будет тебе второе одеяло.

Денис сделал паузу.

— Есть, что еще добавить в контракт? — он спросил ровным тоном, но в голосе я уловила скрытую напряжённость.

— Думаю, что на этом всё, — ответила я, стараясь не выдать внутреннего волнения.

— Прекрасно, — его губы растянулись в хитрой, почти самодовольной улыбке. — Тогда настало время для мер безопасности.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Денис взял мышку и что-то начал искать в своём ноутбуке. Несколько минут в комнате царила гнетущая тишина, пока он не взял пульт и не указал на телевизор.

— Смотри на экран, — коротко сказал он.

На экране замер кадр: он сидел один за столом в этом же кабинете.

Я подняла взгляд и заметила в углу потолка небольшую камеру, направленную прямо на нас.

— На следующий день после инцидента ко мне приходил твой муж, — начал он, и я кивнула, мол, я в курсе, и Денис продолжил: — Он был не один, а со своей любовницей.

Я резко перевела на него взгляд, не поверив ушам.

— Уверен, он ещё не раз попробует как-то оправдаться перед тобой во время нашего контракта. Поэтому я хочу, чтобы ты кое-что увидела и услышала. Смотреть до конца.

Его голос прозвучал жёстко, как приказ, и мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

Видео ожило: в дверь постучали, и в кабинет вошли Дима и его... мымра.

Когда я услышала цель визита, от разрывающих душу эмоций я прикрыла рукой рот, чтобы не вырвался стон боли, но слёзы предательски потекли по щекам. Каждое слово, произнесённое ими, било, как хлыст, но я продолжала смотреть и внимательно слушать их разговор.

Шок. Неверие. Ужас. Всё смешалось в единый коктейль.

Какой же Дима лицемер!

Обманщик!

Предатель с большой буквы!

Оказывается, он приходил к Денису, чтобы меня окончательно добить, а не уладить недоразумение. Боже, как после этого верить людям? Как?

А когда его же любовница предала его, послушно встав перед Алмазовым на колени, я злорадно усмехнулась. Две твари в паре, вот какую женщину он заслуживает, пусть с ней и живет.

Теперь я понимала его слова о том, что я могу сходить к Алмазову и мне за это ничего не будет. Всё быстро встало на свои места. Вот он ответ на кучу моих вопросов.

Всё просто.

Макс понял, что не нужен ей, поэтому и прибежал ко мне с поджатым хвостом как побитый пес.

Как же всё это мерзко!

И с этим человеком я провела семь лет?

Меня сейчас стошнит!

Предатель, подонок, он гораздо хуже, чем я о нем думала. Подлый трус!

Как же хорошо, что так сложились обстоятельства, и я узнала об измене. Держать рядом с собой мерзавца и не видеть очевидного… Какой же наивной я была.

Слез больше не осталось, только глубокое разочарование в выборе человека, который меня совершенно не заслуживал.

Когда за Максом закрылась дверь, видео остановилось.

В кабинете повисла тишина.

Денис молча прожигал меня взглядом, я видела боковым зрением, но не могла посмотреть ему в глаза. Слишком стыдно, слишком грязно.

Слишком больно.

В груди будто зияла дыра, оттуда выдувало все чувства, кроме одного — глубокого, ледяного разочарования.

— Я надеюсь, что сейчас ты понимаешь, кто он такой? — его голос разорвал тишину.

— Поняла, — безэмоционально кивнула я.

— Как ты понимаешь, запись, где ты устроила зверский армагеддец, у меня тоже есть. Но я не отдал ее.

Денис, действительно, отказал им. Не просто отказал, но и пригрозил, что воспользуется записью против этой курицы, если она не заберет свое заявление.

Выходит, он защитил меня?

— Почему? — спросила я.

— Потому что я не привык делиться, Катерина. Ты моя должница и я хочу, чтобы ты была должна только мне.

— А ты не хочешь спросить половину долга с той… как бы мягко выразиться?

— Не хочу. Мне она не интересна.

— А я, значит, интересна?

— Возможно. Я еще не решил.

Да уж, я думала, что самым худшим было предательство мужа, а тут, оказывается, мне готовили сюрприз. Но Денис разрушил коварный план любовников.

Он даже не представляет, как помог мне.

— Спасибо, — хрипло выдавила я, пытаясь проглотить ком в горле.

— Ты подала на развод? — вдруг спросил Денис.

Я замерла, а потом тихо ответила:

— Нет. Не было времени. Но теперь найду.

Денис нахмурился, его взгляд стал еще серьезнее, но он ничего не сказал.

— Мне пора, Денис. Внеси, пожалуйста, правки в контракт. С завтрашнего дня, в любой удобный для тебя день, мы его подпишем.

— А сегодня? — он приподнял бровь, явно недовольный моими словами.

— Сегодня мне нужно побыть одной.

— Кать... — он встал, но я повернулась к нему лицом и, глядя прямо в глаза, тоже медленно поднялась.

— Поверь, сегодня лучше меня отпустить. Иначе ты пожалеешь, что заставил остаться.

Он напряженно молчал несколько секунд, потом стиснул зубы и кивнул:

— Ладно. Но завтра...

— Я приду завтра, — коротко ответила я, развернулась и быстро вышла из кабинета.

Дверь за спиной закрылась, а вместе с ней, казалось, вырвался весь воздух из моих легких. На ватных ногах я шагала к выходу из отеля, словно на автопилоте. Я не видела ничего вокруг — ни людей, ни декора, ни дороги под ногами. Всё слилось в единое серое пятно.

В голове бардак и хаос.

Сложно было поверить, что Макс смог так со мной поступить, но он сделал это. Он предал меня, даже не моргнув.

В груди будто комок встал. То ли от боли, то ли от злости.

Как же я его ненавижу!

Каждое его слово, каждое обещание теперь звучали в голове ядовитыми уколами. «Ты — моя жена», «Я тебя люблю», «Мы справимся».

Ложь. Всё это наглая ложь!

Я вышла на улицу и пошла вдоль стоянки к автобусной остановке.

— Ну наконец-то ты вышла! — позади раздался нетерпеливый мужской возглас.

Я резко остановилась как вкопанная, не поверив собственным ушам.

Нет. Не может быть.

Макс?

Глава 19

Я медленно обернулась и увидела его.

Макс стоял всего в нескольких шагах, такой привычный, но одновременно чужой. Его лицо выражало нетерпение, словно я заставила его ждать целую вечность.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос прозвучал хрипло, почти шёпотом.

Внутри меня боролись ярость, готовая сорваться с языка, и