Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

в пространство большой, просто гигантский линкор с синими неоновыми боками. И сын, и отец охнули при виде такого зрелища, хотя Файрон не раз заходил на борт подобных кораблей по долгу службы, но игра, видимо, его тоже захватила.

— Вот, — важно сказала Джудит, — Слушай, Кассарион. Тут много деталей, и каждая очень важна. Если ты будешь ими разбрасываться, то потеряешь что-нибудь важное, и уже будет не так весело. Не надо в меня кидаться!

Но Кассарион и не думал этого делать. Стальные детали взмыли вверх, образуя воздушный лабиринт из замысловатых коридоров. Кассарион глядел внимательно, пытаясь понять, что здесь к чему. Он очень хотел приладить детали друг к другу, чтобы увидеть готовый «самолет». Стальной, красивый. Блестящий.

Наверняка, он будет лучше, чем на картинке.

— Не уходи, — вдруг потребовал Касаарион, когда Джудит, спрыгнув с дивана, вдруг направилась на кухню. Мальчик знал, что она опять засядет за чашкой чая и пропустит все веселье. — Сядь. — сказал он приказным тоном, указав на диван пальчиком. — Смотли!

Касс принялся играться деталями в воздухе, пытаясь приладить одно к другому.

— Он хочет, чтобы ты смотрела, как он собирает космолет, — пояснила Виктория, да Джудит уже и сама это поняла. — Похвали его, когда они закончат, хорошо?

— Такой хвастунишка, я не могу, — картинно вздохнула Джудит, вернувшись на диван. — Я посмотрю, что ты там напридумываешь, но, думаю, тут нужна помощь. Бабуля сказала, что игра для детей от пяти лет.

— Кассарион справится и сейчас, — с уверенность сказал Файрон. — Только я помогу ему немного, — молодой отец уже изучал схему сборки.

Детали парили в воздухе, сталкиваясь друг с другом. Кассарион не сдавался, пробуя приладить к самой большой то одну, то другую.

Затем отец начал подсказывать Кассариону, что к чему следует прикрепить, чтобы получилась цельная часть корабля. Он выхватывал отдельную деталь из воздуха, подталкивая ее к нужной, а там Кассарион уже справлялся сам. Каждый раз, когда у них вдвоем получалось, они оба радовались, как дети.

— Чай будешь? — тихо спросила Виктория, пока Джудит сидела на диване и бдительно следила, чтобы Кассарион все-таки не вздумал поиграться детальками не по назначению.

— Буду, — уверенно кивнула она. — И, если найдутся к ним еще кексики, не окажусь.

— Конечно найдутся, — рассмеялась Виктория, и через минуту они уже вдвоем пили чай за розовым игрушечным столиком, поставленным аккурат около дивна.

Только на этот раз за розовым столиком пили настоящий чай, настоянный на бергамоте и чабреце.

— Джудит, — Виктория говорила все еще очень тихо, чтобы не спугнуть идиллию семейного вечера. — Можешь называть меня тетя Виктория, или просто Виктория. Хорошо?

— Угу, — согласно кивнула девочка.

Джудит важно отхелебывала с края чашки, внимательно наблюдая, с какой увлеченностью сын и отец занимались всякой ерундой.

— Я же говорю, что мальчишки вечно заняты бесполезными штуками, — девочка закатил глаза к потолку, как умудренная женщина. — Тааакие ваабражалы!

Глава 10. Сохранить тайну

Уже несколько дней Виктория смотрела на мужа с подозрением, и все чаще спрашивала себя, все ли с ним в порядке. При всем при том, что Файрон вел себя совершенно обычно, сладко обнимал жену по ночам, а днем применял все свои профессиональные навыки, чтобы вести себя, как ни в чем не бывало.

Однако выяснилось: он мог утаить все, что угодно от кого угодно, только не от жены. Конечно же, ведь Файрон был для Виктории словно открытая книга, и она, как опытный пси-психолог и профессиональный телепат сразу заподозрила неладное. А посему спустя ровно неделю игры в «ментальные прятки» буквально зажала мужа в угол, пригвоздив его четким вопросом, как бабочку булавкой:

— Да что происходит, Фай?! Или ты мне рассказываешь, или…

— Рассказываю, — сразу раскололся Файрон, даже не став выслушивать предлагаемый ультиматум.

Наверняка, там шла какая-нибудь невинная угроза, которая все равно будет для него непосильной. Виктория — единственная, кто мог воздействовать на него без особых пыток и всегда получать желаемое.

— Идем, заходи… — Файрон пригласил жену в свой рабочий кабинет, тем самым уже испугав ее.

— Все так серьезно? — насторожившись, Виктория тихонько вошла в кабинет, оглянулась. — То, что ты сейчас мне расскажешь, никто не должен услышать?

— Никто.

— О чем ты?

— Присядь, дорогая, а я налью немного сока, — сказал Файрон, подхватив с рабочего стола прозрачный графин делосского нектара.

Кабинет выглядел не очень просторным, но тесным его тоже нельзя было назвать. Мужчина предпочитал золотую середину, когда мысли не «терялись» в обширном пространстве, но и не толпились в малом, сжимая виски. Тогда можно было спокойно думать свои думы.

Темно-лакированное дерево глядело с книжных полок многочисленных шкафов, с массивных ножек тяжелого дубового стола, и даже с элегантной резной кушетки, предназначенной для разрабатывания неких грандиозных планов. Файрон любил старину, смешанную со сдержанной современностью. Когда Виктория бывала в рабочем кабинете мужа, казалось, ее уносило на несколько веков назад, а то и тысячелетий. Хотя тяжелые темно-бордовые портьеры она выбирала сама.

— Ты целую неделю ходишь странный, молчаливый, будто случилось что-то очень… страшное, — обеспокоенно сказала Виктория. — Скрываешься от меня, не показываешь мысли… пропадаешь допоздна на работе… что случилось, Фай? Я волнуюсь.

— Все не так, как ты думаешь, дорогая, — начал Файрон, отдавая жене сок. Та сжала стакан дрожащими пальцами. Мужчина совсем не подумал, что его фраза звучит максимально неоднозначно. — Все хорошо, просто мне нужно было задержаться на работе эту неделю, и уладить кое-какие дела…

— Какие дела могут быть в три часа ночи? — обеспокоенно спросила Виктория, с подозрением сощурившись на мужа.

Файрон схватил такой же массивный стул из темного лакированного дерева, что и все в