Вне правил - Анель Ромазова

— Э, нет. Я сегодня так нагонялся ноги не ходют. А че за Х.О? Скока там градусов? — пытливо выспрашивает чумазый «сомелье»

— Много. Канистры все равно нет..- тяну фразочку, и даже не хочу представлять, что сяду на двухколесное уродище с покореженной рамой и облупившейся краской.

— Вот, вы, канечно, городские люди не приспособленные. Берешь две пластмассовые пятилитрухи, вешаешь на руль для баланса. И усе, десять литров бензина в кармане. И по дороге не качает, — выстегивает на одном ровном выдохе.

— Пятилитрухи — это бутылки под воду, — интересуюсь, вдруг мне показалось, и не так понял.

— Ну, они самые. Вон, там на углу мусорка, там их куча валяется. Тока сатри, чтоб целая была, без трещин, а то пока обратно доедешь, весь бензин на трассе оставишь. А он нынче на вес золота. Видал, как цены задрали. Вот потому, я даже зимой на лисопеде езжу. Самое удобное средство передвижение. Жрать не просит.

Бывают ситуации, когда выхода нет. У меня его нет. Ни одной подходящей альтернативы, кроме…

Пересесть с черного, под матовым покрытием кузова, Мерина, на…

Сука!

На паршивого ишака.

Он же, мать твою, развалится подо мной метров через триста. Ковыряться в помойке, разыскивая пластиковую тару — отдельная тема. Не забегаю вперед, остановившись на том, что проблемы нужно решать по мере их поступления.

До мусорки еще доехать надо. Скрипя зубами и педалями.

Иду к багажнику. Пинком из-под низу открываю отсек.

— Нихуясебе! — пролетает над плечом восторженный возглас. Если что, я не допер, что его привело в неописуемый восторг, — Можно, я так сделаю?

— Как? — спрашиваю, не поворачивая головы. Вытягиваю пузатую бутылку коньяка. Две, в одно его рыло, слишком дохуя.

— Пну.

Я кому — то ща как пну в одно место. Лететь будет дальше, чем видит.

— Нет, — отрезаю и хлопаю крышку.

Мужичок морщится, кривится, брезгливо оглядывая бутылку со всех сторон.

— Вот, че ты мне не говори, а лучше самогона еще напитка не придумали. Его закрась шкорлупками от грецких орехов, любой ваш вискарь в горло не полезет, — передергивается, будто уже стопарь самогонки наебнул, но берет мою, как он негласно выразился, отвратительную хуету.

Треплю гриву, прицениваясь к велику. Через нехочу, не буду, но надо, Натан, надо. Полчаса позора, и ты на месте.

— Куда ехать-то? — пальцем маячу по округе, высекая направление. Влево — вправо или вперед.

— До свалки доедешь, а там из деревни одна дорога, не проскочишь. У нас тут че. пять домов, четыре улицы, ток дурак заплутает. А ты, я вижу, не дурак. Умеешь найти подход к людям, — трясет алкашкой и доволен, бля, будто у него не жизнь, а малина. Запираю тачку и ставлю на сигналку, на что следует выразительный протест, — Ты это, открой, давай, открой. Я в салоне посижу, музыку послушаю.

Бегу и падаю, кидать ключи в замке. Делаю вид, что не слышу. Поднимаю, брошенный на щебенке и, не внушающий доверия, чихпых.

Задрав голову к прояснившемуся небу, спрашиваю — За какие грехи оно меня покарало?

= 19 =

Не то, чтобы мне позорно рассекать на дрябчике по деревне. Меня тут никто не знает, потому и не колышет зашкварный видок.

Сраный велик кряхтит подо мной, как старый дед, от возложенной на него нагрузки. Вероятно, с секунды на секунду сложится и рассыпается. Седуха, обтянутая диванной обивкой и обернутая целлофановым пакетом, как я понимаю для защиты от дождей, ощущается слишком жестким испытанием для задницы.

Каждая кочка и неровность, явственно отбивает биты в икроножные мышцы и позвоночник. Как итог, в затылке скапливается напряжение, а зубы периодически клацают, что тоже не слишком приятно.

Отчаянные времена и суровые реалии. Ароматы «Франции» врываются в нос со всех сторон. Еду я по узкой улочке, где преимущественно задние хоздворы. А тааам…

Свежие фекалии животных смешавшись с жарой, источают поистине изысканные запахи. А потом, они еще жалуются, что в городе дышать нечем. Да я, дышу по необходимости и ртом. Лучше б под выхлопной трубой часа два проторчал, чем занюхивать полной грудью говнецо.

Мужичок с золотыми зубами не пиздобол, свалка попадает в поле зрения и не вызывает ничего кроме отрицания.

Огороженная панцирной сеткой кучища отбросов людской жизнедеятельности.

Я не хочу туда. Не хочу! А-а-а нет!

Проскакиваю подобие металлических ворот, не дав себе не малейшего шанса обдумать, что ступлю ногой в мусор. Он тут везде и без вариантов, найти чистый островок, хотя бы земли, не говоря уже о плитке, асфальте и газоне. К покрытию, по которому я привык ходить с самого детства.

Жесткий наеб заключается в том, что ни одной пластиковой бутылки поблизости я не вижу. Придется углубляться в глубинку.

Что же дальше, представить страшно. Не представляю, чтоб заранее себя не накручивать.

Натыкаюсь острым зрением на два инородных тела, неопрятной наружности. Они глумятся над останками чего-то, отдаленно напоминающего старый холодильник. Зачем-то вскрыв заднюю стенку, тянут из него рыжую проволоку, по цвету очень похоже на медь.

Вопрос один и очевидный. Нахуя?

Может клуб у них какой? Юных изобретателей. Так им на двоих, примерно, шестьдесят с лишним годков. Заняться больше нечем что ли? Дерево там посадить, бабу на сеновале потискать. Картина открывается, как во времена постапокалипсиса. Угнетенно действует на мою прокаченную психику.

Рядом с ними стоит тачка набитая доверху ржавым металлоломом разных мастей.

Проезжаю мимо, стараясь не привлечь внимания. Заняты ребята, зачем их отвлекать от, пиздец, какого важного занятия.

— Кто такой будешь? Че здесь забыл? — летит мне в спину крайне агрессивно.

— Ага, это наша свалка и мы ее доим. Нехуй тут без спроса, ездить, — вторит не менее злобный окрик.

Ладно, сами напросились. Не хватало, чтоб на меня еще бомжи залупаться начали. То ли гордость взыграла, то ли чаша терпения с треском разлетелась. С самого утра нагибают, все кому не лень. Просто, блядь, предел моей выдержке. Делаю петлю и разворачиваюсь.

— Я вот, прям, забыл спросить у всяких утырков, где мне ездить, — быкую наезжая на них в прямом и переносном смысле.

— Копыта на педали поклал и крути ими, пока тебе череп не вскрыли. Это наш бизнес и с конкурентами мы жестко вопросы решаем, — вякает тот, что повыше и в уебанской футболке в мелкую сетку.

Второй индивид в подранной майке, чешет волосатую грудь. По телосложению, я их обоих заломаю с первой подачи.

— Бизнес я вижу прибыльный. Поделитесь, блядь, уникальной концепцией, — скептически гну бровь, и кривлю губы в усмешке. — Сопли, эм простите, провод на