После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин

Теперь она разве что «выздоравливай» скажет. Это больше не её проблема.

Чёрт. Как всё не по-человечески вышло. И винить-то некого. Не её же.

Кашель снова скрутил, и я прислонился к стене, глаза застилало от ярости. На себя. На тупость, с которой променял дом, семью, заботу непонятно на что.

Побрёл к выходу, сел в машину, надо было заскочить в аптеку, снова отзвониться на работу и ехать домой. Но туда мне вообще не хотелось. Дом остался в другом месте.

Добрался на автопилоте, думал, что со всем этим делать. Открыл дверь и поморщился от слишком громкой музыки. И без того башка раскалывалась.

Я сел, разуваясь, прислонился спиной к курткам. Тело просто отказывалось двигаться. «Аутоиммунный сбой. Рецидив. Воспаление». Запугивания врача крутились в башке, и я прислушивался к себе, нет ли ещё тех признаков, о которых он говорил.

Если это случится, лучше сразу сдохнуть. На этот раз меня никто спасать не будет.

Я повернул голову, отсюда было видно, как Лиза занимается йогой в гостиной. Она до сих пор не поняла, что я пришёл. Стояла в позе «собака мордой вниз», я смотрел на её круглую задницу, и ничего не торкало. Вообще.

Поднявшись, она выключила музыку и ответила на звонок по видеосвязи.

— Привет, что у тебя?

Она согнулась снова, и по голосу с той стороны я узнал её мать.

— Ну что за тон? Ты мне не рада?

— Ну, в прошлый раз ты за деньгами звонила, — хмыкнула Лиза. — Теперь что?

— Сразу к делу? — усмехнулась Надежда. Мы виделись с ней всего раз, она показалась мне какой-то поверхностной. — Я вот думаю, к кому на Новый год напроситься… Одна на праздники осталась, ты же меня примешь?

— Что, Володя выгнал?

— Почему сразу выгнал?

— Ну а как ещё? С крючка сорвался? Что на этот раз? Узнал, что ты с его братом развлекаешься?

— Какая же ты циничная! Может, у нас любовь?

— Угу, мам, не ты мне говорила, что он гол, как сокол?

— Зато остальное всё при нём, в отличие от Володи.

— Но у того с бабками порядок.

Я как-то даже прислушался. Этот её циничный тон был слишком непривычен.

— Ладно, я ошиблась, с кем не бывает? Так я приеду?

— Куда? К нам? Нет уж, спасибо. У меня своих проблем по уши, мне только тебя не хватало.

— Какие у тебя проблемы? Ты отхватила нормального мужика. Если, как я, с братом его зажиматься не станешь, всё у тебя будет. А мне куда деваться?

— У него нет брата, — хмыкнула Лиза. — Зато бывшая с дочуркой никак не отвалят.

— Ну так жени его на себе поскорее, тебя учить что ли надо?

— Угу, жени. Я, знаешь, как-то не уверена, что оно того стоит.

Кашель рвался изнутри, но я заткнулся и слушал, о… балдевая.

— Я тут копалась в его доках, хотела посмотреть, сколько ему последний контракт принёс, и оказалось, он от меня кое-что скрывал. Короче, он чуть ли не инвалид, и рвануть в любой момент может. Инвестиция так себе.

Каких же усилий стоило остаться на месте. Она и правда это сказала? Инвестиция, значит?

— Думала, залечу по-быстрому, поженимся, всё ок будет. А он, мало того, что квартиру этой суке оставил, дочкой своей задолбал, та ещё истеричка, ещё и помереть в любой момент может. И ноет, ты бы слышала, как он ноет! Простудился, бедненький, давай, Лиза, побегай перед ним на цырлах.

Пальцы сжались в кулаки. Циничная тварь.

— Какой ещё инвалид? Я же его видела.

— Миелит у него там какой-то, я погуглила, что-то со спинным мозгом, даже странно, что ходит нормально. А ты прикинь, если сляжет? Или в кресле инвалидном? Я его катать не собираюсь. В санитарки не нанималась.

Я встал, уже не скрываясь. Придушить её хотелось. Не метафорически, по-настоящему. Чтоб этот её наглый, циничный голос захлебнулся и стих.

Она стояла спиной ко мне, в своей дурацкой позе, но, услышав, резко выпрямилась.

— Женя?..

Я вырвал телефон из её пальцев, выключил и бросил на диван.

— Инвестиция так себе, значит? Не оправдал твоих надежд?

— Женя, я не это… Я просто с мамой…

— Заткнись. Сейчас пойдёшь соберёшь свои манатки и свалишь отсюда. Ясно?

Она отступила на шаг, глаза стали большими, испуганными.

— Ты вырвал мои слова из контекста. Ты не понял, я…

— Ты мою бывшую жену сукой назвала, дочку истеричкой, а меня инвалидом. Что из этого я понял неправильно?

— Жень, ну успокойся.

— Пошла на хер, — процедил так, что она отшатнулась.

— Стой, — выставила перед собой руки, защищаясь. — Я же тебя люблю. Да, между нами не всё гладко, мы притираемся.

— Любишь? — я усмехнулся, надвигаясь на неё. — Да я для тебя, как бракованный холодильник. «А вдруг сломается, а я гарантию теряю». Нет, детка. Всё. Кончилось. Поиграли и хватит. Считай, что у меня глаза открылись.

— Ну вырвалось, я что, не имею право разозлиться? — Лиза раскраснелась, грудь вздымалась, но сейчас её вид ничего кроме отвращения не вызывал. — Ты на своей бывшей зациклился, проблемы её решаешь, а она тебя не ставит ни во что!

— Тебе ещё раз повторить? — я схватил её за руку, дёрнул в сторону двери. — Сама не уйдёшь — помогу.

— Она тебя всё равно назад не примет, не сдался ты ей, у неё уже другой есть!

Я потащил её в спальню, она пыталась вырваться, но меня разобрала дикая злость. Я достал чемодан, начал выгребать её тряпки без разбора и запихивать внутрь.

— Не трогай, ты хоть знаешь, сколько это стоит?! — верещала она. — Порвёшь!

Вместе с кашлем из меня рвалось что-то дикое, всё это было настолько безумно, настолько карикатурно, я словно стал героем тупого анекдота про дебила-изменника, получившего по заслугам. Юля бы оценила юмор.

— Да не рви ты! — чуть не плакала Лиза, тряпки ей были важнее нашего мерзкого расставания.

Через полчаса я вытолкал её за дверь, мне было плевать, куда она пойдёт. Не пропадёт, такие не тонут. Это я ко дну иду. По всем фронтам.

— Ты без меня сдохнешь! — донеслось с той стороны. — Кому ты ещё нужен, убогий?!

Меня в который раз скрутило от кашля, от этой злой, чёрной иронии. Я заставил себя выпить антибиотик, дополз до постели и провалился в тяжёлый сон. Вот бы вообще не просыпаться. Сдохну — всем только лучше станет.

Глава 24

В спальне у меня