Неожиданное Рождество - Меган Холли

хотя мои мысли по-прежнему заняты им. Всем тем, что я узнала о нем за такое короткое время. Сэм заботливый, внимательный, милый и просто огонь в постели. Кто бы мог подумать, что идеальный джентльмен, если не считать его неприязни к Рождеству, будет жить через дорогу от меня?

К тому времени, как я беру зарядное устройство и собираю волосы в пучок, Сэм уже добирается до своего дома. Я смотрю на свою гостиную, и, не раздумывая, включаю рождественскую гирлянду, потому что теперь снова есть электричество. Свет мгновенно отражается во мне, и я без всякого усилия улыбаюсь. Затем беру ботинки, пальто и все остальное, что мне нужно, и выхожу. Я бреду по глубокому снегу. Мороз беспощаден, он сковывает почти до середины икры, но, по крайней мере, снег почти перестал идти. Мне нужно еще раз проверить расписание рейсов, чтобы понять, что делать дальше.

На другой стороне улицы горит свет на крыльце его дома, и я мельком вижу, как Сэм передвигается по нему. Я замираю, и это зрелище не дает мне покоя, потому что он не такой, каким я его считала вчера. Я списала его со счетов как человека, который предпочитает тишину обществу, который держит мир на расстоянии вытянутой руки и известен своей ворчливостью… сексуальный, но ворчливый. Но теперь, когда я вижу его, расслабленно стоящего в своем доме, я понимаю, что это не так. Сэм не такой, каким кажется из-за своего хмурого вида.

И он мне нравится.

От осознания этого у меня краснеют щеки. Я нечасто сужу людей, но в случае с ним я была слишком поспешна, слишком ослеплена его отказом присоединиться к рождественскому веселью. И, возможно, если честно, я хотела, чтобы он был просто ворчливым соседом, потому что все остальное казалось гораздо более опасным. В нем есть потенциал, которого я не встречала уже очень давно.

Подойдя к его двери, я поднимаю руку, чтобы постучать, но дверь распахивается, и я вижу Сэма, закутанного в пальто, с сумкой в одной руке и термосом в другой. В холодный воздух поднимается пар.

— Решил избавить нас от хождений туда-сюда. Припасы, — просто говорит он, показывая на сумку.

Меня окутывает аромат свежего кофе, и я едва сдерживаю стон.

— Ты официально заражен.

Он глубоко хмурит брови.

— Заражен?

— Рождественским настроением. Ты идешь в соседский дом с подарками, едой и кофеином? — Я ухмыляюсь. — Это конец. Прости.

Он смеется, и я понимаю, что мне нравится слышать этот звук от моего… соседа. Это звучит не так интимно, но кто он мне? Друг? С… привилегиями? Наверное, сейчас не лучшее время, чтобы об этом задумываться.

— Я виню в этом тебя, — говорит Сэм, выпуская клубы пара в холодный воздух.

— Это было неизбежно.

— Это эффект Фрэнки. И я боюсь представить, что станет со мной, если я буду проводить с тобой больше времени.

Мне бы отшутиться, съязвить что-нибудь о том, как я могу еще больше развратить его с помощью печенья и рождественских гирлянд, но вместо этого у меня сжимается сердце. Потому что за его поддразниваниями скрывалась правда. И, возможно, я тоже боюсь того, что произойдет, если так будет продолжаться, если прошлая ночь была не просто безумием, вызванным бурей, а началом чего-то, чего ни один из нас не планировал.

Прежде чем я успеваю ответить, тишину утра нарушает скрип двери. Мы оба смотрим вниз по улице, и в этот момент появляется миссис Клайн, пожилая соседка Сэма, закутанная в халат и волочащая за собой мусорный пакет размером чуть меньше ее самой.

— Черт возьми, — бормочет Сэм, уже направляясь к двери. — Занеси это внутрь, — произносит он, отдавая мне в руки термос и сумку, а затем шагает по снегу. Его голос смягчается, когда он говорит: — Доброе утро, миссис Клайн. Давайте я вам помогу.

Он забирает у нее пакет, низко наклоняясь, и она в знак благодарности хлопает его по руке. У меня в горле встает ком, который не имеет ничего общего с предвкушением кофе в моих руках и связан исключительно с тем, какой Сэм человек, но, возможно, раньше я не могла в полной мере это оценить.

Я беру термос и возвращаюсь домой. Поставив все на кухонный стол, я иду в гостиную, подключаю телефон к сети и смотрю, как он оживает. Сообщения приходят одно за другим, и самое важное из них — от сестры, которая умоляет меня позвонить, потому что наша мама сходит с ума от беспокойства.

Нажав кнопку видеозвонка, я сажусь на диван. Сестра отвечает после первого же гудка.

— Наконец-то! — чуть ли не кричит Айви. Я вижу за ее спиной мелькание упаковочной бумаги и слышу тихий хаос предрождественской суеты. — Где ты была, черт возьми? Мама вот-вот позвонит в полицию.

Не успеваю я поздороваться, как изображение на экране телефона начинает трястись, и в кадре появляется наша мама. На ее лице читается смесь беспокойства и облегчения.

— О, слава богу, — выдыхает она, прижимая руку к сердцу. — Фрэнки, больше никогда так не пропадай. Такая сильная снежная буря, а от тебя ни слова? Ты чуть не довела меня до сердечного приступа.

Меня терзает чувство вины.

— Прости, мам. Электричества не было, телефон разрядился. Я в порядке, правда.

Ее взгляд смягчается, но она качает головой.

— Ты слишком долго не выходила на связь, милая. В последнем сообщении, которое мы получили, говорилось, что ты не сможешь прилететь и едешь домой, а потом — ничего. Я так волновалась. Чем ты занималась? Ты в порядке?

Айви откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и многозначительно ухмыляется.

— Да, сестренка. Целых два дня в снежном плену. Одна. — Она растягивает последнее слово, словно пробуя его на вкус.

Что-то горячее обжигает мое лицо. Я приоткрываю губы, но не могу выдавить из себя ни слова. В голове беспорядочно мелькают образы… Губы Сэма на моих губах, его смех, эхом разносящийся по моей кухне, его руки, сжимающие мои бедра, пока он… да, это не помогает.

— Я, эм…

Входная дверь распахивается, впустив поток холодного воздуха. Сэм вваливается в дом, закутанный в пальто, с раскрасневшимися от ветра щеками, театрально поеживаясь.

— Там чертовски холодно. Надеюсь, ты готова меня согреть, Фрэнки, потому что я уже наполовину ледяной.

У моей мамы отвисает челюсть на крошечном экране телефона. Айви заливается смехом. А я? Я почти жалею, что снег не поглотил меня целиком.

Сэм

Кто, черт возьми, только что вошел в твой дом?