Темный бог академии - София Руд

Отворачиваюсь, кровь кипит так, что сама себя начинаю бояться и пытаюсь сосредоточиться на камертоне и монотонном инструктаже Сэйхара-старшего.

— Неплохо, Яра. Не теряй концентрацию, — отмечает мои успехи куратор.

В этот самый момент спину будто пронзает молнией.

Оборачиваюсь, но Дэмиана уже не вижу. За распахнутым окном — пусто. Но чувство, будто угроза не миновала, а нарастает. И нарастает так же стремительно, как снежный ком, летящий по склону горы.

— Адептка Шторм, на пару слов, — зовет меня Ранд.

Напрягаюсь до кончиков пальцев, опасаясь, что он именно сейчас захочет воспользоваться обещанной мной услугой, но проносит. Ранд, дождавшись, когда остальные разойдутся задает лишь один вопрос:

— Что именно происходит между тобой и Дэмианом?

Открываю рот, но не могу сформулировать ответ. Что сказать? Что не нравлюсь наследнику? Что он самодур, каких свет не видовал? Что решил разрушить чью-то жизнь, потому что так его Светлости захотелось?

— Мне и самой это до конца непонятно, — говорю как есть.

Ранд прищуривается, а я впервые замечаю охристые вкрапления в его карих глазах.

— Вы мне не верите, наставник?

— Нет. Все в порядке. Просто спросил, — говорит он и улыбается как ни в чем не бывало.

Отпускает, прося не брать в голову случившийся разговор, но я уже взяла. Более того, этот единственный вопрос Ранда напомнил мне о главном.

Должна быть другая причина, по которой наследник Святых начал меня изводить. Не просто «стало скучно», а то, что прячется под этим!

«Лес, красная луна». Так он сказал в день, когда явился в мою комнату и отобрал камертон? Точно!

И на этот счет у меня есть одна идея.

Глава 22

Последняя капля

Утро встречает серым небом, затянутым тяжелыми облаками. Ветер гонит по двору академии желтые листья, и они кружат в воздухе, словно предвестники чего-то неприятного.

«Хотя, куда уже неприятней?» — мысленно усмехаюсь я, и зря.

— Яра, я что-то пропустила? — спрашивает у меня Иша, едва мы выходим во двор академии.

Вопрос хороший, ибо сегодня адепты не спешат фыркать и напоминать в сто первый раз про кражу и зловонный запах преступницы. Они, едва заметив, начинают шептаться, а после отворачиваются. А если прохожу рядом, то отшатываются в сторону с таким видом, будто я самый мерзкий грех во плоти.

— Хотелось бы мне знать, — отвечаю подруге.

Но судя по тому, что сегодня со мной никто не планирует разговаривать, ответ узнаю нескоро. Но может оно и к лучшему? Один день в тишине и спокойствие, косые взгляды вместо обзывательств — чем не праздник?

Взбодрившись, иду на занятия. Но и там все повторяется. Лишь Рузанна косится на меня с таким довольным видом, будто экстерном сдала все экзамены.

Не понимаю, в чем дело. Вчера все было как обычно — обычные пакости, обычные насмешки. А сегодня… Сегодня в воздухе витает что-то новое. И мысль про праздник быстро покидает меня.

Тем более что к обеду ситуация начинает меняться.

— Слушай, а это правда? — кидается ко мне незнакомая старшекурсница.

Но блондинка берет подругу за руку и уводит со словами: «Не надо. Не то заметят, что ты с ней водишься! А у тебя на носу свадьба!»

«Это еще что значит?» — прокручиваю мысль в голове и уже думаю подойти к какой-нибудь кучке девчонок и сама спросить. Пусть фыркают, зато докопаюсь до сути угрозы, которая нависает над головой невидимой тучей.

Но планы меняются, когда замечаю темно-фиолетовую мантию профессора Ривза. Он идет понурый. Даже не смотрит по сторонам и что-то там себе цокает языком.

— Профессор! — кидаюсь к нему и по пути достаю книгу из сумки.

Но Ривз не реагирует. В глубой задумчивости отпирает дверь и кладет ключи мимо кармана.

— Профессор! — вновь зову я, поднимая упавшую связку.

— О, Яра! — в выцветших глазах Ривза сначала впыхивает радость, а затем какая-то неведомая грусть. — Заходи.

Профессор толкает дверь в кабинет, и в лицо сразу бьет затхлый запах. Не помешало бы открыть окно, но я не за комфортом пришла. Мне нужна помощь. За ней и хочу обратиться, но Ривз начинает беседу первым.

— Как ты, Яра? — спрашивает он.

— Изучила всех низших демонов, профессор, — отзываюсь с улыбкой и протягиваю старую книгу, которую он мне дал для домашнего чтения. — Еще я хотела спросить у вас о том, существуют ли способы вернуть… утраченные воспоминания?

— Воспоминания? — переспрашивает профессор.

Почесывает белую бородку и кивает.

— Есть такие. Самые безопасный из них — зелья. Но это потребует много времени. От нескольких недель до месяцев. А их у тебя, увы, теперь нет.

— О чем вы? — напрягаюсь я.

Профессор откидывает полу мантии и садится за ученический стол, предлагая мне соседнее место. Вздыхает, будто собрался вынести приговор.

— Кража считается страшным преступлением, Яра. Тебе очень повезло, что одна подвеска пропала, и сумма украденного не превысила той, за которую отчисляют, — говорит он. — Но есть еще одно преступление, за которое не просто отчисляют, но и отправляют позорное письмо семье, Яра.

— О каком преступлении вы говорите, профессор?

— Это… Кхм… — Ривз закашливается от неловкости. — Прелюбодеяние.

— Что⁈ — подпрыгиваю, а бестиарий выпадает из рук на крышку стола.

— С самого утра среди адептов не умолкают разговоры о том, что ты где-то бродишь по ночам.

— Я поздно возвращаюсь из гончарной мастерской, профессор!

— Я тебе верю, Яра. Ты хорошая девочка, это сразу видно. Но поверят ли другие? Отношения между адептами не запрещены, однако должны оставаться в рамках, допустимых законом, вплоть до выпускного. Если эти жуткие слухи дойдут до ректора или если тебя кто-нибудь заманит в ловушку, я уже не смогу тебе помочь, — говорит он с горечью. — Тебя переведут на завод, а на весь твой род падет позор, Яра.

Профессор смолкает. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь щелчками секундной стрелки часов. Я упорно смотрю в бестиарий, но не вижу ни картинок демонов, ни описаний. Я вижу лица мамы, отца… сестры.

Глаза начинает щипать, но я делаю быстрый и глубокий вдох, чтобы осушить едва зародившиеся слезы. Один. Второй. Третий.

— Спасибо, что предупредили, профессор. Я