Слабонервным не входить! - Наталья Юнина

– Апорт, Наталья?

– Ну, да.

– И что это значит?

– Это значит – кидать.

– Апорт – это принеси, – поправляет меня он.

– Ой, я в собаках не разбираюсь. Вам виднее, Александр. Ну, значит, просто выкиньте палку. В вашем случае – лопату, – Полуянов на удивление без комментариев откидывает лопату в лес.

– Молодец.

– Живот мне погладишь?

– Что? – на мой вопрос Полуянов подается ко мне и шепчет, обдавая запахом мяты. – А за ушком почешешь? – дурак. – Можешь, кстати, еще сказать: хороший мальчик. Для закрепления результата.

– Вот сейчас это снова напоминает флирт. Точно не он? – удивленно интересуется Катя.

– Нет, – одновременно произносим мы.

– Кстати, ваш Гена будет нехорошим мальчиком, если мы не поторопимся по домам. Пометит вам всю квартиру в отместку, что папка бросил и променял его на двух малознакомых теток.

– Согласен.

Делаю шаг к дороге, как тут же замечаю Катин взгляд.

– Катя, тебе лопату не поднимать.

– Что?

– Фу – на команду апорт, так понятно? – разъясняю я ей.

– Я и не собиралась.

– Оно и видно. Александр Владимирович, а машина была застрахована?

– Забыли. Мне на нее плевать.

– А что тогда вас так разозлило? – удостоить меня ответом Полуянов и не думает.

– За мной, курицы.

– Курицы?! – возмущенно интересуется Катя. – Это оскорбительно!

– Курочки сойдет? – небрежно бросает он, доставая мобильник из кармана куртки.

– Кура – дура. Не пойдет, Александр Вовович.

– Окей, индюшки, посмотрите свои телефоны. У кого-нибудь ловит?

Как-то без слов, после осмотра мобильников, мы все понимаем, что находимся в полной заднице. Ладно, интернет, но связи вообще нет!

Идти по дороге вдоль трассы, когда на тебя капает противный дождь, то еще удовольствие. Одной Кате неплохо: шапка и шуба спасают от дождя. Я же, спустя двадцать три гребаных минуты нахаживания шагов и безуспешных попыток поймать попутку, действительно напоминаю облезлую курицу.

– Девы, так не пойдет. Надо менять тактику. Троих брать никто не хочет, поэтому и не останавливаются. Давайте так: двое прячутся в лесу, один ловит попутку. Потом остальные выходят из леса и уже договариваемся на бОльшую сумму. Раза в три, чтобы наверняка, – Полуянов переводит взгляд на Катю, осматривает ее с ног до головы и выдает: – Мне кажется, здесь кто-то лишний.

– Согласна, я думаю, это вы, – недолго думая бросает в ответ.

– А я думаю, твоя шапка. Вряд ли здесь будет проезжать потомок генсека и клюнет на такой раритет. Значит так, снимай шапку, надевай куртку Наташи и иди на дорогу. Мы в лес.

– Вы предлагаете мне остановить машину?

– Ну, не Наталье же. У нее противозачаточное выражение лица. Только если какого-нибудь ненормального подцепит, который нас брать не захочет даже за большую сумму, – переводит взгляд на меня. Мол поспорить хочешь, деточка? Ни капельки. Я и правда всех распугаю. – Давай, Катерина.

– Но я не умею флиртовать. Водитель не клюнет, – чуть ли не плача произносит Катя, меняясь со мной шубой. Натягиваю капюшон, позорную шапку отдаю в руки Полуянову.

– Да просто подмигни ему. Он сразу оценит знак внимания, – ой, лучше бы не демонстрировала. – Твою мать, у одной инсульт, у другой нервный тик. Забудь о подмигивании. Лучше просто улыбнись ему, – Катя тут же демонстрирует нам улыбку, на что у Полуянова явно не хватает никаких слов.

– Кать, у тебя оскал, как у умирающего больного. Не стоит. Просто главное останови тачку и предложи много денег, дальше Александр Владимирович все разрулит сам, как истинный мужчина, да?

– Если бы спутницы курочки не переболели птичьим гриппом с последствиями, то да.

– Кать, он шутит. Иди.

– Только после того, как вы, Александр, наденете мою шапку. Давайте, товарищ генсек.

Недолго думая, сама напяливаю шапку на инфоцыгана. Оказавшись в лесу, Полуянов первый нарушает молчание.

– Думаешь, справится?

– Думаю, что все пойдет через жопу в любом случае, даже если водитель остановится. А вы?

– Аналогично. Так, может, нам сразу из леса выйти?

– Нет, ну что вы. Чтобы сразу лишить меня удовольствия лицезреть вас в каракуле? Не каждый день видишь мужчину с бараном на голове. Вам очень идет.

– На сколько из десяти?

– На десять из десяти.

– Наталья, ты в курсе, что десять из десяти – это краш?

– Стыдно признаться, но я не разбираюсь в сленговых понятиях современной молодежи?

– Ну, типа объект влюблённости, наслаждения. По-нашему – ну прям трусы отжимай. Ну так что, десять из десяти?

– Справедливости ради, трусы у меня и вправду мокрые. Как и штаны. Правда от дождя. Но баранину я не люблю. Она жирная и вонючая, так что в каракуле вы не мой краш, – в который раз за день замечаю какое-то странное чувство неправильности происходящего. Флиртом это назвать нельзя. Но странные взгляды и стойкое ощущение, что я знакома с Полуяновым сто лет, оттого и вполне себе легко общаюсь, несмотря на скверный характер, меня не покидает. И сейчас не исключение, какого хрена мы так пялимся друг на друга?

И продолжили бы это делать, каждый думая о своем, если бы не громкий свист. Долбоящеры! Пока мы тут хрен знает чем занимались, Катя остановила машину. Рывком выбегаем из леса и в это время тачка срывается с места. Причем скорость набирает так, что как будто от кого-то сматывается. Боже, во что Катя вляпалась?!

– Капец. К кому она села?

– Без паники.

– Вы номер запомнили?!

– Ну, конечно, Невменько. Даже записал. Не паникуй. Твоя подружка не так проста, как кажется. Включи логику. Она бы не села туда, если бы на заднем сиденье кто-то сидел. Значит, водила один. Уверяю тебя, она ухайдокает его. Или своей болтовней, или сумкой, если ей что-то сделают. Ан нет, сумка-кувалда у тебя.

– Не время шутить!

– Ну, давай поплачем. А лучше поймаем тачку.

Если бы не его саркастичные замечания, я бы не сподобилась поймать машину. Фактически я выхожу на середину дороги. И какая-то грязная, но весьма солидная тачка все же останавливается. Пока я слезно прошу подвезти, предлагая наличку, которой у нас нет, Полуянов выходит ко мне.

– Нет, ребята.