Плохой парень (ЛП) - Р. С. Грей

Я улавливаю намек на их разговор, и мои глаза сужаются до щелочек.

— Бьянка, стой, стой. Ты убиваешь меня.

Ох, ладно, весельчак.

Они танцуют в опасной близости от того места, где я сижу со льдом, за исключением того, что Йен знает, как танцевать, и он также знает, как заставить Бьянку запрокинуть голову с буйным смехом. О, пожалуйста, Бьянка. Твое чувство юмора ограничено первой половиной шуток «тук-тук». Ты даже не помнишь кульминационных моментов.

Когда они кружатся еще ближе ко мне, Йен ловит мой взгляд. Он наклоняет голову и улыбается, так эгоистично и ликующе. Я встаю, морщусь от боли и ухожу так быстро, как только позволяют семь раздробленных пальцев. Я даже не знаю, в какую игру мы играем и каковы правила, но знаю, что он поднял ставки с помощью этого дурацкого, великолепного черного костюма. Я отплатила ему ошибочным танцем с Николасом, и теперь он наносит ответный удар, держа Бьянку за руку. Если бы кто-нибудь спросил, в чем смысл всего этого, я бы сказала, что есть совершенно хорошее объяснение, но это не их дело. На самом деле в этом нет никакого смысла. Я не знаю, в чем заключаются мои мотивы, потому что не трачу на них ни секунды. Я слишком занята реакцией, стратегией. В комнате нет ни одного подходящего холостяка, кроме Йена. Директор Пруитт не только стар, но и счастлив в браке. Даже сейчас он на танцполе со своей женой. Они прижимаются друг к другу под диско-шаром, и от их любви мне хочется изрыгать куски.

У меня могло быть свидание сегодня вечером. Судя по всему, сегодня вечером у меня даже могли быть свидания! Настоящий обратный гарем, если бы только Йен не подкупал детей, чтобы они воровали у меня. Интересно, сколько медведей он перехватил — десятки, сотни, тысячи? Никто не знает. Я могла бы быть похоронена заживо в набивке, фальшивом мехе и крошечных глазных яблоках, угрожающих удушьем. Что за мечта! Хуже того, я потратила время на свою сегодняшнюю внешность, пытаясь заставить Йена проглотить язык. Записалась на прием к парикмахеру и косметологу в местном салоне и весь день мучилась в кресле с плохой поясничной поддержкой. Они что-то сделали с моими бровями. Мои длинные волосы были закручены в соблазнительные локоны, а затем ниспадали на место. Обычно я почти не крашусь, а сейчас чувствую себя так, словно вот-вот выйду на сцену на конкурсе красоты.

И это даже не говоря о платье. Оно короткое, голубое и кокетливое, не настолько короткое, чтобы студенты могли заглянуть в мои интимные места, но достаточно короткое, чтобы мои ноги «убивали его, детка», как заметил продавец. Жаль, что я не надела велюровый спортивный костюм. Я чувствую себя нелепо теперь, когда пошла на все эти неприятности, а Йен даже не пришел, чтобы поговорить со мной.

Я парю в тени, пока он не заканчивает танцевать с Бьянкой, а когда исчезает из виду, неохотно возвращаюсь на свой пост. Сейчас 20:00 вечера. Конечно, эта штука скоро закончится. Разве эти дети не должны быть в постели примерно в 20:30 вечера? Словно в ответ на мои мысли, ди-джей внезапно переключает музыку с медленных джемов на техно, верхний свет выключается, и мерцающие стробоскопы занимают их место. Ученики сходят с ума. Ди-джей (который, между прочим, всего лишь придурковатый папаша родительского комитета) подпрыгивает в воздухе, одной рукой прижимая наушники к уху, а другой качая изо всех сил. Он близок к грыже межпозвоночного диска, и ему все равно. Для него это словно последняя ночь Коачеллы (прим. пер.: Coachella — трёхдневный музыкальный фестиваль.).

— Как твои пальцы? — Голос Йена слева от меня заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности и выкрикнуть непонятный слог.

— Ты что, прятался там в тени, урод? — Я быстро прихожу в себя.

Технически, теперь, когда свет выключен, вся комната погружена в тень. Стробоскопы делают с моим зрением хитрые вещи. Каждая вторая секунда украдена из поля зрения, так что жизнь выглядит как стоп-кадр фильма, и время реакции моего мозга задерживается, когда Йен тянется, чтобы потянуть одну из моих прядей. Я стою совершенно неподвижно, позволяя этому случиться, и с удивлением наблюдаю.

— Что вчера сказал Логан? — Ему приходится наклониться поближе, чтобы я могла слышать его через техно. — Ты сделала что-то со своими волосами? Выглядит великолепно.

— Тогда почему ты игнорировал меня всю ночь?

Он засовывает руки в карманы, и мне кажется, что он делает над собой усилие, чтобы не дотронуться до меня.

— Я могу спросить тебя о том же.

— На тебе костюм.

— На тебе платье.

— Мы оба выглядим так, будто идем на выпускной.

— Тебе понравился выпускной? — Теперь он выглядит серьезным, и мне приходится отвести взгляд.

— Нет. Мне приходилось делать то, куда я ходила с друзьями, потому что меня никто не приглашал, но к концу вечера все бросали меня ради мальчиков. Это отстой.

— Жаль, что я не мог пригласить тебя.

Идея нелепая. Я видела юного Йена на фотографиях в рамках у него дома. Для него не существовало неловких подростковых лет. Вы знаете, как в Голливуде тридцатилетних отбирают на роль старшеклассников? Это был Йен, высокий и крепкий даже в свои семнадцать. Между тем меня безжалостно дразнили по любому поводу: дикие рыжие волосы, эльфийский рост, костлявые колени. Как это по-честному?

— Я мог бы загладить свою вину сейчас, — предлагает он, протягивая руку.

Мое сердце стучит по грудной клетке.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

Почему?!

— Потому что я похожа на ту глупую мышку из детской сказки. Если ты дашь Сэм танец, она обязательно попросит поцелуя. Если ты дашь ей поцелуй, она захочет…

Мой взгляд встречается с его, и мое сердце падает. На его голове должна быть обмотана предупреждающая лента, потому что его глаза горят и искушают, и я определенно не должна подходить ближе. Мое тело сходит с ума. Сначала я задыхаюсь и обмахиваю лицо. Потом во рту у меня совершенно пересыхает, и по коже бегут мурашки.

— Что? — настаивает он, подходя ближе. — Скажи мне.

— Больше. — Слово вылетает на выдохе. — Я бы хотела большего.

Глава 10

Сэм

Йен не прикасается ко мне, что означает, что технически он не принуждает меня, но все равно командует. Мы тихо идем по коридору. Мое признание тянется за