Развод. Одинока. Свободна. Ничья? - Ксюша Иванова

успевает стать невыносимо стыдно за эту фразу. Потому что я ему не жена, чтобы ТАК спрашивать! Я ему вообще никто, чтобы такое говорить, но... слово, как известно, не воробей!

Мне кажется, что его тоже немного ошарашивает моей неожиданностью. Потому что он как-то странно замирает, а потом вдруг делает угрожающий шаг в мою сторону.

— Я имела в виду, что мы же на всякие там мероприятия по вечерам должны вместе ходить...

Боже, Ксения, заткнись! Иди уже вон, собаку ищи!

Не надо говорить так, будто тебя, как маленькую девочку, обидело то, что он где-то пол ночи без тебя шатался! Он тебе, в конце концов, не муж!

— Может, я тебе больше не нужна, так я съеду? — закапывая себя ещё глубже в этом стремном ощущении стыда, ставлю точку я.

Посмотреть на него не могу.

Потому что боюсь, что в моих глазах он может увидеть что-то такое, что пока и для меня самой не очевидно, но... Оно есть! Мой стыд, мой интерес, мой неожиданный трепет от того, что ОН стоит рядом...

На мою щеку внезапно ложится его ладонь.

Большой палец гладит кожу.

Я заставляю себя открыть глаза и посмотреть...

И мы встречаемся глазами с такого маленького расстояния, что я даже в темноте вижу, как пытливо он смотрит!

— Ты мне нужна.

Всего три слова. Но они словно переворачивают меня с ног на голову! И сердце, сделав в груди кульбит, устраивает такую пляску в груди, что я успеваю подумать об инфаркте.

За секунду до того, как его губы встречаются с моими...

28 глава. Сдаваясь..

Вот сейчас у меня точно не получится сбежать.

И нет, не потому, что он не отпустит! Хотя... Кто его знает! Он так набрасывается на мои губы, что кажется, даже если что-то сейчас взорвется рядом, не обратит внимания.

А потому что... Мысль теряется под напором мужчины. Какие мысли в самом-то деле, когда мне хочется просто зажмуриться и наслаждаться...

Я вся в его запахе крышесносном. В его вкусе... От него пахнет коньяком и сигаретами. И впервые в жизни мне кажется, что это самый вкусный поцелуй на свете.

Несдержанно вжимает меня спиной в дверь. Кусает верхнюю губу. С горячим стоном, от которого я вся в мурашках, облизывает мою шею. Это что-то такое — животное, странное. Честное слово, меня так никогда не целовали и не лизали!

В низ живота через слои одежды вжимается твёрдый член. Ритмично. Как будто у нас уже всё происходит!

Ксения! Немедленно прекрати это!

Напомни ему, что он обещал больше тебя не трогать!

Напомни ему про то, что он без твоего ведома устроил тебе развод с Борисом!

Напомни себе про...

Господи, про что там нужно напомнить? Наши губы снова встречаются, выбивая из моей головы разумные мысли.

Остаются в ней только неразумные: "Давай, обними его", "Потрогай его волосы!", "Да плевать на всё! Разберемся завтра!"

Нет-нет, Ксюша! Это всё нельзя! Вообще никак нельзя! Потому что ты же... влюбишься! А три месяца пролетят быстро. И как тогда ты будешь жить?

Да с чего бы я должна в него влюбляться?

— Так хочу тебя... пиздец просто... Не могу больше... - шепчет он в мои губы.

О, Господи! От этого шепота мои колени подкашиваются. И исключительно для того, чтобы не упасть, я обвиваю обеими руками его шею. Но он, видимо, воспринимает мои действия как-то иначе, не так, как я. Потому что, приподнимает за ягодицы и, каким-то чудом открыв входную дверь, заносит внутрь.

Ставит на ноги внутри, не отпуская из своих рук.

И целует-целует так, что я уже совсем ничего не соображаю!

Там же собака осталась...

Кофта...

Ой, нет! Только не футболка!

Но мои вещи каким-то чудом слетают с меня и оседают на полу.

Господи, у тебя, Ксения, сейчас будет секс с другим мужчиной! Тебе разве не страшно? Ты же никогда ни с кем, кроме Бориса...

Его руки сжимают мои ягодицы через тонкую ткань домашних штанов.

Мои соски болезненно трутся о гипюр белья... Почему они такие? Что вообще за реакция у меня дикая!

— Здесь! — командует, подталкивая меня к дивану в гостиной.

Как здесь? А если Анаит войдет?

— Нет-нет! В спальню...

Хищно оскалившись, словно ему больно потерпеть минуту, подхватывает меня на руки и прямо так, словно я ничего не вешу, несёт вверх по лестнице.

Я, наконец, немного прихожу в себя.

Что я делаю? Что делаю, мамочки!

— Руслан, — начинаю я, пытаясь придумать, как это сейчас зафиналить до того, как всё начнется.

— Нет. Я не отпущу. Не проси, — по тону, по дыханию его слышу — не отпустит!

— Я как-то не готова ещё...

— Я так не думаю.

— Мы так не договаривались!

Ставит на верхнюю ступеньку лестницы. По инерции хватаюсь за его плечи. Когда он стоит на две ступеньки ниже, то мы практически одного роста. И смотрим наравне в глаза друг другу.

Он такой красивый сейчас. Черты лица как будто смягчились. И он не холодный, чужой и далёкий, а наоборот... Как будто мой. Мой мужчина. Он же со мной целовался! И губы у него припухшие и влажные. И смотрит так, словно без ума от меня, словно никого другого в мире для него больше не существует!

И я не могу сопротивляться... Нет, не ему! Себе! Мне самой до ужаса хочется...

Поднимаю руки и с наслаждением запускаю пальцы в его волосы на затылке. Его глаза закрываются. Ресницы трепещут.

Он, словно большой хищный зверь, который неожиданно почувствовал ласку. И отозвался на неё.

И во мне на его реакцию тоже отзывается что-то такое... Первобытное. Это и страх, да, но страх зовущий, когда тебе и жутко и до передела знать нужно, что же там дальше, за дверью.

И желание большего.

И вот уже мои руки касаются его мощной шеи, пробегают по лицу, гладят острые скулы. Я, как слепая, с удивлением изучаю его лицо. И он позволяет. Даже, кажется, дышать перестал!

Пальцы скользят подушечками по его губам. Я таких красивых мужчин не встречала никогда. А вот сейчас трогаю и задыхаюсь от восторга. Это же от восторга, да?

— Поцелуй меня, — грубо приказывает он. Потом, словно опомнившись, распахивает глаза и добавляет шепотом. — Пожалуйста...

И я, как завороженная, едва дыша, с бешено колотящимся сердцем, прикасаюсь своими губами к его губам, сдаваясь...

29 глава

Что сказала бы Ксюша, если бы узнала, что я только что