Подарки возвращать не принято - Елизавета Владимировна Соболянская

У танца было два варианта – глаза завязывали партнерше, и мужчина вел ее, кружил, показывая, что проведет женщину по жизни, не уронив. Или глаза завязывали мужчине – и тогда женщина указывала путь, жестами, движениями, словами прокладывая дорогу.

Норбу давал Орнелле выбор – доверять или принять доверие.

Девушка глубоко вздохнула. Можно отказаться. Можно уйти в спальню, закопаться в подушки, накрыться с головой одеялом и поплакать, а потом уснуть. Можно. Только… Все это будет историей совсем другой девушки. Что она скажет близким? Испугалась новой жизни? Ответственности? Гарема? Братья будут хихикать и подкалывать, отец нахмурится, а мама… обиднее всего будет, если мама устало вздохнет и махнет рукой – мол, ладно, дочь, приеду, прилечу, приплыву…

Мысли промелькнули чередой и заставили Ору выпрямиться. Она решительно взяла салфетку и… завязала глаза себе.

– Сегодня я не могу вести сама, но готова довериться вам, – сказала она.

Глава 21

Музыка тотчас изменилась. Тайши включил встроенную систему, и объемный звук накрыл комнату куполом, стирая другие звуки. Орнелла застыла на миг, чувствуя, что теряет ориентацию в пространстве – девушка даже покачнулась, но ей тут же подставили руку, потом приобняли за талию и неспешно повели, наклонами тела подсказывая, куда можно шагнуть.

Да, это Норбу. Его запах, его шелковистые волосы скользят и щекочут то шею, то щеки. Да и сам танец напоминает их «танец с тенью». Неизвестно, что поселило страх в его сердце, но благодаря вечной настороженности этот роскошный блондин чутко реагировал на каждый ее вздох! Это было приятно, легко и предсказуемо. Они танцевали в паре, но мужчина откликался на каждое ее движение, и пусть направлял он, шли они так, как хотела она.

Наверное, это было даже красиво, но вскоре Ора устала и захотела прервать танец. Для этого она резко повернулась в сторону и… Внезапно ее протянутую руку перехватили другие пальцы. Чуть грубее, плотнее, с мозолями от оружия. Руки Оры сами взлетели вверх – коснуться широких плеч, оценить длину волос. Шераб. Странно. Она думала, что ее рискнет перехватить Тайши – как старший. Однако брюнет уступил, и теперь Орнеллу вел шатен с изумрудными глазами.

Танцевал он хуже Норбу, зато схитрил – поставил ее ноги на свои стопы и медленно кружил по комнате, периодически наклоняя, приподнимая или разворачивая. Такая игра в живую куклу, но деликатная. Пожалуй, Орнелле понравилось. Можно было отдохнуть, повиснуть на мужчине, как обезьянка, положить голову на широкую грудь и слушать, как бьется сильное сердце.

Шераб просто шел, куда считал нужным, и нес ее на себе, как ценный груз. Ора внезапно вспомнила, как отец учил ее ходить, так же ставя крохотные ножки дочурки на свои огромные ступни. Пожалуй, Шераб и пах, как отец в то время – немного цитрусом, немного оружейной смазкой… Благодаря за воспоминания, Ора дотянулась и чмокнула «жениха» в щеку. Заслужил.

Однако это действие вызвало какое-то бурление в комнате, и ее перехватил Тайши. Вот уж кто был решительным и смелым. Сначала он двинулся вперед едва ли не с сокрушающей силой, но… Ора кое-что заметила там, за столом. Юность. Одиночество. Возможно, его напор неплохо скрывает все это от других миньонов, но для близкой женщины это не тайна. Одним движением девушка переместилась за спину мужчины. Прижалась. Обняла. Всем телом давая понять: «ты не один, я с тобой, ты мне нужен». Ох, кажется, перестаралась! Брюнет с короткой стрижкой замер, словно пораженный громом. Потом погладил ее руки на собственной талии, потянул на себя и… взял на руки. Не как ребенка – как любимую и оберегаемую женщину. Порошинку в глазу. Занозу в сердце. Ценнейшее сокровище!

Они танцевали некоторое время. Бесконечное и очень короткое. Потом Тайши сам поцеловал Ору в макушку и с легким вздохом поставил на ноги. По лодыжкам девушки скользнули шелковые полы. Джамьянг! Певец, музыкант, художник… Тонкий и звонкий, как струна или стрела.

Он в своем танце соблазнял. Дразнил прикосновениями – то ли шелка, то ли волос, то ли легчайшими поцелуями. Ему не нужна была «мамочка», не требовалась «дочь», даже сестер у него хватало, если судить по досье. И еще он умел любить. Знал, что это такое, и четко разделял сердечную боль и желания тела. Все это он высказал своим танцем, обещая Орнелле наслаждение и эксперименты в постели. А сердце… разве у того, кто пронизал его струнами, есть сердце?

Ора прислушалась к ощущениям. Хорошо, сладко тянет внизу живота, бабочки порхают по всему телу, радостно собираясь там, где ее ласкает не то рука, не то кисть шелкового пояса. Сердце не задевает, но… она ювелир и знает, как осторожно иногда приходится работать, например, с опалами. Хрупкие, нежные, безумно красивые. Кажется, что камни, носящие в себе частичку мира, не нуждаются в обрамлении – ими и так можно любоваться. Но оправа для этой хрупкой красоты еще и защита. Как любящие объятия для истерзанного сердца. Вот только нельзя сразу собирать кусочки в сетку из золотых или платиновых нитей. Сначала нужно рассмотреть их все. Полюбоваться. А после решить, как действовать…

Усмехнувшись своим мыслям, Орнелла прижалась щекой к щеке Джамьянга, а потом так же легко коснулась его губ своими. Их дернуло, словно искрой, и тут же между ними втиснулась лобастая голова волка.

– Ты тоже хочешь танцевать, Снейп? – пальцы Оры пробежали по белой шерсти. – Тебе нельзя обращаться, а я уже устала… А если так?

Девушка легла на спину волку, обнимая его за шею, и он осторожно-осторожно прошелся по комнате и даже попал в ритм музыки!

Орнеллу качало, словно на волнах, и вызванное Джамьянгом возбуждение почти затихло. Почти, но не совсем! Чтобы улечься на спину волку, девушке пришлось снять туфли. Шерсть приятно щекотала пальцы, но как только Снейп остановился, кто-то тут же прижался губами к розовой пятке Оры!

А потом ее сняли с волка и… Она не сразу поняла, что очутилась в тесном кругу мужчин. Они зажали ее своими телами – не агрессивно, не жестко, просто заключили в круг, обнимая и поддерживая.

Некоторое время они стояли так молча, давая Орнелле почувствовать безмолвную поддержку, а потом осторожно и нежно принялись целовать, ловя соленые дорожки, стекающие из-под завязанной на глазах салфетки.

Это было слегка безумно и походило на сон. Ора не хотела просыпаться – ей нравилось быть центром этого удивительного круга. Ее гладили, обнимали, легонько целовали – предельно невесомо и нежно. Именно так, как ей сейчас хотелось, как было нужно. И в голове билась одна-единственная