Униженная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

сердцем моего ребёнка… — начал он, и в этом «я» прозвучала не отговорка, а признание вины. — Для меня это стало ударом. Трагедией.

Он замолчал. Глотнул воздух, будто его не хватало.

— Потому что я был слеп. Слеп от гордости. От страха. От того… что не мог признать: она — единственная, кто видел меня настоящим. Не принца. Не наследника. Не сына короля. А просто… Вальсара.

Толпа замерла. Даже птицы перестали щебетать.

Глава 44

— Двадцать лет… — прошептал он, и в этом слове — вся боль, весь стыд, вся пустота. — Двадцать лет она смотрела на меня с надеждой. Даже когда я отворачивался. Даже когда я…

Он сжал кулаки.

— … когда я позволял себе забывать, что она — моя жена. Не трон. Не обязанность. Не инструмент. А женщина, которая… которая любила меня.

Голос его дрогнул. Слёзы — настоящие, не театральные — скатились по щекам. Он не вытирал их. Не стыдился.

— Я думал, что сила — в власти. Что честь — в подчинении короне. Что любовь — слабость. А она… Она была сильнее меня. Тише. Мудрее. Она не требовала. Она жила. Жила, несмотря на всё. А теперь, когда ее нет, я чувствую пустоту внутри… Я знаю, как я это переживу…

Он поднял голову. Посмотрел в толпу — не как правитель, а как потерянный человек.

— Если бы я мог вернуть время… Если бы я мог вернуться в тот день… Я бы…

Он не договорил. Просто опустил лицо в ладони и застонал — тихо, отчаянно, как зверь, загнанный в угол.

Толпа зашумела. Кто-то всхлипнул. Кто-то прошептал: «Бедняга…»

А я…

Я стояла.

Сжимала край фартука так, что пальцы онемели.

Сердце… сердце дрогнуло.

На мгновение.

На одно дыхание.

«А вдруг он прав? А вдруг он действительно не знал? А вдруг он… раскаялся?»

Но тут же — вспышка памяти:

— «Ты ведь это сделала нарочно, да?»

— «Ты всегда ломаешь то, что дорого мне».

— «Пусть лежит. Пусть все видят, до чего она себя довела».

Нет.

Это не раскаяние.

Это страх.

Страх перед отцом.

Страх перед народом.

Страх перед тем, что его имя навсегда будет связано с убийством собственного ребёнка.

Он не скорбит о ней.

Он скорбит о себе.

О своём позоре. О своей утрате. О своём упущенном шансе на наследника.

И в этом — вся его «любовь».

Я медленно выдохнула.

Разжала пальцы.

Выпрямила спину.

'Хорошая речь, Вальсар. Почти убедил.

Но я уже не та, что верит в сказки про драконов с добрыми сердцами.

Ты убил меня.

А теперь плачешь, потому что понял:

мёртвая принцесса — не наследник.

А ты — не отец.

Ты — просто убийца.

И ни одна слеза не смоет этого'.

— Она была моей единственной любовью… — услышала я полный боли голос в спину. — Но при этом я понимаю. Понимаю, что у меня есть долг! Долг перед вами, перед моим отцом, перед Объединённым Королевством! Долг, который ложится на меня тяжким бременем. Особенно сейчас, когда я погружен в свое отчаяние.

Я остановилась, а народ затаил дыхание.

— Я должен продолжить династию. Я должен жениться! — произнес принц, словно его силком тащат на аркане под венец с крокодилом! — Чтобы продолжить династию. Чтобы подарить династии законного наследника! Я понимаю, что времени прошло слишком мало. И моя боль слишком сильна. Но я должен.

Я даже обернулась, глядя на то, как страдает мой бывший муж. Ну точно сейчас вынесут крокодила с фатой на голове.

— Не по воле сердца, а по воле долга, — произнес Вальсар, а к нему подошла Лила. Она тоже была в черном. Кроткая, с опущенными глазами. — Я женюсь на дочери маркиза Лилианне Делье. И надеюсь, что моя будущая жена примет меня, мою скорбь и мою память о той, которая навсегда владеет моим сердцем. Что она поймет, что кроме моей Эльдианы в моем сердце нет места для другой. Я не пытаюсь быть лицемерным. Я говорю, как есть. Лилианне Делье придется полюбить меня, зная, что в моем сердце царит другая. Но быть может, время будет милосердно, и однажды эта боль пройдет…

Я отвернулась.

Пошла прочь.

Не оглядываясь.

Потому что живая не должна слушать, как скорбит убийца по своей жертве.

Пусть плачет.

Пусть кается.

Пусть сходит с ума.

А я…

Я пойду жарить блины.

Пока ты жаришь любовницу, я буду жарить блины!

Глава 45

Но потом все-таки не выдержала.

Обернулась.

Обернулась, чтобы еще раз взглянуть на свое прошлое!

Посмотреть ему в бесстыжие глаза.

Вальсар вздохнул так, словно он несет на себе тяжкое бремя. И оно давит на него изо всех сил.

Принц закончил свою речь и скорбно стал удаляться.

Я смотрела на удаляющуюся фигуру Вальсара и чувствовала, как внутри разгорается холодное пламя.

«Удачи тебе, принц», — подумала я, не скрывая горечи. — «Пусть каждую ночь тебя будит крик, которого ты не услышал. Пусть Лила, твоя „надежда королевства“, просыпается в холодном поту, хватаясь за живот и шепча: „Он жив? Он жив?“ Пусть каждый её шаг будет дрожать от страха — не перед тобой, а перед тем, что ты сделаешь, если этот ребёнок окажется девочкой. Или… не доживет до родов! Мало ли, вдруг появится кто-то посимпатичней. И ей понадобится живой трон!».

Я развернулась и пошла прочь от дворца, от толпы, от лжи, обёрнутой в траурный бархат.

Мои ноги сами несли меня к фургону. К свободе. К блинам.

К вечеру я уже была на своей поляне. Солнце клонилось к закату, лошади мирно щипали траву, а я, не снимая фартука, вывесила новое меню:

БЛИННЫЙ ПИРОГ БОЛЬШОЙ — 8 ЛОРНОРОВ

(Слоёный, со сметаной, мёдом и творогом — как у бабушки, только без бабушки!)

«НАПИТОК ПРИНЦЕССА» — 1 ЛОРНОР

(Секретный напиток! Освежает, бодрит и даже цвет лица улучшает!)

Я смешала всё в бочонке: воду, сахар, щепотку кислоты для кислинки, каплю «вкус-обманки» и добавила красный краситель. Получилось нечто красное, по вкусу похожее на вино. Я отхлебнула совсем чуточку. А ничего так вкус!

«Да уж, вина тут нет и близко… Но если очень захотеть — можно представить, что это вино!».

Не прошло и получаса, как из-за деревьев высыпала первая волна солдат.

— Дора! Жива⁈ — закричал один, уже с пустой кружкой в руке. — Мы слышали, ты уехала!

— Уехала? Да я только начала! — рассмеялась я, наливая «Принцессу» в магические стаканчики. — Держи! За счёт заведения! Первый — пробный!

Они пили. Хлопали себя