Притяжение - Анастасия Ковальковская

И тогда раздался резкий звонок в дверь.

Они оба дернулись, дыхание сбилось, сердца стучали слишком быстро.

Настя быстро попыталась сесть поудобнее на столе, отводя взгляд.

— Кто это?! — хрипло спросила она, сердце всё ещё колотилось.

Паша тоже отвёл взгляд, но взгляд его был полон смеси раздражения и… лёгкой неловкой улыбки:

— Не знаю, но похоже, наш утренний момент придётся отложить.

Они оба замерли, ощущая внезапный переход от страсти к реальности.

Настя медленно спустила руки с его плеч, а Паша слегка отошёл, всё ещё держа её взгляд.

И хотя они оба хотели продолжить, теперь вмешательство извне стало непреодолимым.

Паша открыл дверь — на пороге стоял Женя. Его лицо было серьёзным.

— Паша, Настя… — начал он, но сразу же добавил, видя их смятение: — Извините, что так внезапно. У нас проблемы.

— Какие ещё проблемы? — спросила она тихо, всё ещё дрожа от недавних событий.

Женя шагнул вперёд, напряжение в голосе:

— У тебя сегодня последний день карантина, но нужна срочная помощь. Ситуация критическая, и нам придётся нарушить правила, чтобы покинуть квартиру.

Паша замер, взгляд потемнел:

— Я не могу… Я на карантине.

— Я знаю, — сказал Женя, — но без тебя не обойтись. Ситуация слишком серьёзная.

Паша глубоко вздохнул. Он понимал, что придётся нарушить правила, но внутренне напрягся: не только из-за риска, но и из-за того, что только что между ними произошло.

— Ладно… собираемся, — сказал он наконец. — Женя, я соберу свои вещи и приду к тебе.

Дверь захлопнулась, Женя ушел и тишина снова опустилась на квартиру.

Паша повернулся к Насте, её взгляд встретился с его, в глазах ещё блестела искра недавнего момента.

— Настя… — начал он тихо, — я приеду к тебе, как только у меня получится. Обещаю.

Настя кивнула, чуть покраснев, но с лёгкой улыбкой.

— Хорошо… Я буду тебя ждать.

Он сделал шаг ближе, чуть понизив голос:

— Я не хотел, чтобы наш последний день карантина закончился вот так… — он помолчал, глядя на неё серьёзно. — Но когда я приеду к тебе, всё исправим.

Настя ощутила тепло его слов, сердце чуть учащённо забилось. Она улыбнулась чуть шире, позволяя себе поверить в его обещание.

— Тогда буду ждать, — тихо сказала она, — и не сомневаюсь, что исправишь.

Паша кивнул, сдерживая улыбку, и ещё раз взглянул на неё — долгий, полный чего-то недосказанного, но трогательно-надежного взгляд.

Паша сделал шаг назад, чтобы дать Насте немного пространства.

Он глубоко вдохнул и подошёл к сумке, которую поставил у двери, аккуратно собирая свои вещи.

Настя стояла тихо, наблюдая за ним. Сердце сжалось — всё происходящее было одновременно и волнующим, и тревожным.

Когда он закончил, Паша повернулся к ней. Его взгляд задержался на её лице, и на мгновение время словно остановилось.

Он сделал шаг к ней и мягко обнял, прижимая к себе.

— Настя… — прошептал он, — я буду думать о тебе.

Она прижалась к нему, ощущая тепло его тела и запах его парфюма.

— И я о тебе, — тихо ответила она, не желая отпускать этот момент.

Он наклонился и поцеловал её — коротко, но глубоко, в поцелуе было и обещание, и сожаление, и вся та страсть, что они так недавно разделили.

— Пока, — сказал он мягко, отстраняясь. — Я скоро вернусь.

Настя кивнула, сдерживая вздох, когда он поднял сумку и направился к двери.

Дверь захлопнулась, оставив её в тишине.

Она осталась одна, опершись спиной о стену, и внезапно осознала, как сильно уже скучает по нему.

Сердце ёкнуло, дыхание стало немного прерывистым, а в груди разлилось странное тепло — смесь ожидания, тревоги и нежного желания увидеть его снова.

Она прошла к окну, глядя на улицу, и тихо прошептала сама себе:

— Скоро… я буду ждать тебя.

Глава 18

Настя лежала в кровати, обхватив подушку, и долго не могла уснуть.

Комната была тихой, но пустой. В голове снова всплывали образы прошлой ночи: его руки на её талии, тепло его объятий, лёгкий запах парфюма, смешанный с ароматом травяного чая.

Она перевернулась на бок, стараясь закрыть глаза, но мысли упрямо возвращались к нему.

— Как же спокойно было рядом с ним… — тихо прошептала она, — даже дождь за окном казался уютным, когда он был рядом.

В прошлые дни карантина, когда они вместе оставались в квартире, всегда шёл дождь, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе, который он готовил специально для неё. Сейчас же утро было ясным, солнечным, но внутри неё всё равно ощущалась пустота.

Настя села на край кровати, потянулась и глубоко вдохнула: солнце мягко пробивалось сквозь занавески, освещая комнату теплыми золотыми лучами.

Она вспомнила, как приятно было просыпаться с ним рядом, как тепло его рук согревало её даже в самые дождливые дни.

— Пожалуй, пора собираться… — тихо сказала она себе, пытаясь собрать мысли и подняться с кровати.

Собираясь на работу, она с каждым движением чувствовала легкую ностальгию: пустой дом казался непривычно холодным, а её сердце всё ещё тосковало по тем мелочам, которые раньше казались такими обычными: его взгляд утром, кофе, запах дождя и уют, который они создавали вместе.

Но в то же время внутри неё жила тихая надежда: скоро он вернётся, и всё вновь станет привычным, и эти солнечные утренние лучи будут согревать их уже вместе.

Настя шла по улицам, залитым утренним солнцем. Лёгкий ветерок шевелил волосы, и она с усилием старалась удержать мысли от того, чтобы вновь уйти в воспоминания о Паше.

— Как странно… — подумала она, — раньше утро казалось уютным, когда он был рядом. А теперь… пусто.

Смех, лёгкие шутки, их утренние разговоры — всё это звучало в голове как тихая мелодия, которая сейчас заставляла сердце биться быстрее.

На работе Настя попыталась погрузиться в дела, но мысли о Паше продолжали возвращаться. Она ловила себя на том, что чуть ли не ждёт звонка или сообщения от него, хотя знала, что он ещё не успел приехать.

— Скоро… — прошептала она сама себе, перебирая бумаги на столе. — Он скоро будет здесь.

И с этой мыслью появилось лёгкое тепло внутри, которое смешивалось с тревогой и предвкушением. Даже обычные задачи казались ярче, а рабочие звонки — менее напряжёнными.

Настя поняла, что эта тоска одновременно сладка и тяжела: сладка — потому что она напоминала о том, как сильно ей дорог Паша, тяжела — потому что без него всё казалось неполным.

В перерыве она вышла на улицу, вдохнула свежий