Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! - Адриана Вайс

ну, мы что-нибудь обязательно придумаем с его проявлением силы. На крайний случай, на людях его можно будет укутать посильнее. А там уж Брэндон найдет способ сделать иллюзию более качественной, почему-то я в этом нисколько не сомневаюсь.

Хотя, конечно, для меня это неприятный шок. Очевидно от кого малыш унаследовал такую сильную магию. И тут Бьёрн, сам того не ведая, подложил мне просто невероятную свинью.

Но даже это меня не остановит.

– Скажите, как я могу отблагодарить вас? – поднимаю, наконец, голову чтобы посмотреть в глаза моим спасителям, – У меня больше не осталось денег. Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Брэндон усмехается и качает головой.

– Можете не беспокоиться на этот счет. Мы ничего с вас не возьмем. Тем более, что с деньгами, прямо скажем, у нас нет особых проблем.

– Тогда что? Что я могу сделать?

– Станьте для него замечательной матерью, – внезапно упавшим голосом отзывается Уго, – Будьте всегда рядом с ним и ни за что не отпускайте его. Это самое лучшее, что вы можете сделать.

Его слова в клочья рвут мое сердце.

Точно, Уго же сирота. Кристиан заменил ему отца, но вот что касается матери, боюсь, здесь все было намного хуже. Судя по всему, он так и не познал материнской заботы. Поэтому, так искренне хочет, чтобы подобная участь не коснулась кого-то еще.

– Я обещаю, – твердо отвечаю ему.

– Вот и замечательно. Я ему уже завидую, – улыбается Уго, но судя по его глазам, делает он это через терзающую его душу боль.

– Тогда, предлагаю на этом закончить, – отвлекает нас обоих Брэндон, – Сейчас вас проводят в гостевую комнату. Ингрид! Подойди пожалуйста к нам!

Брэндон повышает голос, зовя служанку, а сын снова просыпается и начинает подвсхлипывать. Надо будет его заодно и покормить.

В нашу комнату заходит женщина средних лет с длинными светлыми волосами, сплетенными в косу и добрым милым лицом. У нее уже стали появляться морщинки в уголках глаз, но, в отличие от многих других женщин, которых они старили, морщинки Ингрид создавали такое впечатление, будто она смеется.

– Ингрид, проводи пожалуйста нашу дорогую гостью в комнату и подготовь для нее ванну.

– Как скажете, господин, – она отрывисто кивает Брэндону, затем Уго, а потом поворачивается ко мне и показывает рукой в сторону коридора, – Пожалуйста, следуйте за мной. Я покажу где у нас все находится.

– Спасибо, – с теплотой отзываюсь я и выхожу из комнаты следом за Ингрид.

Но как только мы отходим от кабинета Брэндона, я успеваю услышать обрывок их разговора, от которого у меня неприятно засосало под ложечкой.

Глава 22

– В чем дело, Уго, ты же сам этого хотел. Разве нет?

– Да, но я не знал что ее ребенок – дракон.

– И что это меняет?

– А то, Брэндон, что если его дракон проявит себя, никакая иллюзия их не спасет. Дракенберг сразу все поймет.

Голоса стихают и о чем они говорят становится попросту не разобрать. Вот только, я не уверена, что даже если бы мы не ушли далеко от кабинета Брэндона, я была бы способна воспринимать их разговор и дальше. Потому что у меня в голове тут же отдается эхом последняя фраза Уго:

“Дракенберг сразу все поймет…”

Сама того не замечая, я изо всех сил стискиваю зубы. Неужели, даже того чуда, что сотворил Брэндон, недостаточно, чтобы скрыться от Бьёрна?

Что в таком случае нам надо сделать, чтобы он нас не нашел? Уехать на другую часть континента? А, может, вообще, мира?

Чувствую внутри уже даже не отчаяние, а расползающуюся пустоту и безразличие. Я слишком устала и вымоталась, чтобы думать об этом сейчас.

Наверно, пока будет лучше довериться Уго и Брэндону. В любом случае, в вопросах магии и драконах они явно разбираются лучше меня.

Тем временем, Ингрид проводит меня через вереницу сквозных комнат и залов, после чего мы поднимается по винтовой лестнице на второй этаж. Мы проходим по длинному коридору, устланному мягким бежевым ковром и останавливаемся возле двери в задней части здания.

Стоит только войти внутрь, как я едва сдерживаюсь, чтобы не издать восторженного вздоха. По сравнению с моими покоями в замке Бьёрна, эта комната выглядела как просторная и чистая гостиная по сравнению с тесным чуланом. Но больше всего меня впечатлили широкая кровать возле громадного, во всю стену, окна и умопомрачительный вид, который открывался из него.

Из окна виден прекрасный заснеженный сад, при взгляде на который кажется, что ты очутилась в месте, где время замерло под мерцающим светом зимнего солнца, где каждый уголок наполнен волшебством и вдохновением.

Величественные деревья, раскинувшиеся на фоне на фоне белоснежного покрывала из снега и покрытые легким слоем инея, словно драгоценные кристаллы, мерцают на солнце. Каждый контур выглядит так, словно он вырезан из бархатной ткани.

Вдоль дорожек, усыпанным снегом, стоят изящные статуи и фонтаны. Их очертания теряются в светящемся снегу, создавая впечатление, будто они оживут в следующем мгновении, чтобы рассказать вам свои истории.

Сердце сада – это восхитительная уютная красная беседка, от которой до ближайших деревьев раскиданы яркие гирлянды и светящиеся фонарики. Глядя на эту красоту, хочется прямо сейчас кинуться в эту беседку с чашечкой горячего напитка, чтобы насладиться непередаваемым волшебством этого места.

Я настолько заворожена этим чарующим зрелищем, что не сразу прихожу в себя. Зато, когда у меня все-таки получается оторвать глаз от окна, я чувствую что пожирающая меня пустота отступила. Скорее всего она вернется, но сейчас ее место заняла приятная безмятежность.

И уже за одно только это я благодарна Уго и Брэндону.

После того как я покормила сына, Ингрид проводила меня в ванну, которая уже была готова. С огромным беспокойством оставив ей малыша, я быстро моюсь и переодеваюсь в принесенное мне легкое домашнее платье. Мою грязную одежду уносят в стирку.

Не смотря на то, что Ингрид уже распорядилась приготовить мне завтрак, я отказываюсь. После ванны я особенно сильно понимаю насколько я выжата и не способна даже на то, чтобы просто поесть.

Я отправляюсь обратно в комнату, где сплю до самого глубокого вечера. Но даже будучи уверенной в том, что на Уго и Брэндона можно положиться, я то и дело просыпаюсь. Рывком приподнимаюсь на локте и напряженно вслушиваюсь, с ужасом ожидая уловить в отдалении знакомые голоса кого-то из отряда Бьёрна.