Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! - Адриана Вайс

class="p1">Лишь когда я окончательно просыпаюсь и встаю сама, кидая очередной взгляд на восхитительный сад, который в свете гирлянд и фонарей выглядит еще более волшебно, мои навязчивые страхи отступают.

Ингрид, которая будто бы дежурила за моей дверью, приглашает меня на ужин, к столу, за которым уже сидят Уго и Брэндон. Я с благодарностью усаживаюсь рядом и едва сдерживаю слюну от вида умопомрачительных блюд. Тут был и хрустящий цыпленок в медово-имбирном маринаде, и фаршированные помидоры, и яркие салаты, и… целая куча всего.

Надо ли говорить, что на вкус все это было еще более восхитительно, чем на вид?

Хотя, может, так мне показалось из-за того, что я уже долгое время не ела ничего подобного. Ни во время моей жизни у Бьёрна, ни уж тем более после родов, меня не баловали такими блюдами. Я ела примерно тоже самое, что и слуги. А питались они у Бьёрна не сказать чтобы замечательно. Это была самая обычная пища, вроде каш, супов с небольшим количеством мяса, а так же вареные овощи и крупы.

Поэтому, восхитительный вкус блюд, которые приготовили повара Брэндона, едва не заставляет меня смахивать слезы восторга.

Наконец, поев, Брэндон обращается ко мне.

– Мы с Уго хорошенько подумали над тем, где будет лучше вас спрятать и пришли к выводу, что по крайней мере до тех пор, пока я не смогу сотворить более искусное заклинание, вам стоит укрыться на востоке страны. Думаю, Снежный Пик подойдет идеально. У меня там есть хороший знакомый, который поможет вам обустроиться. На первое время вы будете помогать ему в пекарне. Как вам такой вариант?

– Я согласна на все, что вы предложите, – с готовностью отвечаю я, – Только, думаете, это действительно поможет?

– В каком смысле? – трясет головой Брэндон, – Я вас не понимаю.

Меня снова окутывает волнение и я облизываю пересохшие губы.

– Когда Ингрид отводила меня в комнату, я слышала часть вашего разговора. Вы сказали, что Бьёрн все равно может нас найти, потому что мой сын дракон.

– Да, – с явным сожалением отзывается Уго, – У драконов есть такая способность, как зов крови. Они могут чувствовать соплеменников своего рода, но это сработает только в том случае, когда дракон вашего сына проявит себя.

– И когда это может случиться? – спрашиваю с замиранием сердца.

– В том то и дело, что у всех это происходит по-разному, – отзывается Брэндон, – У кого-то это происходит уже в три года, а у кого-то в десять-двенадцать. Я бы хотел сказать, что у нас есть как минимум пару лет, но у вашего сына сильные способности, поэтому здесь ничего нельзя сказать наверняка.

– Вот как… – опускаю взгляд, с сожалением отмечая что мне, похоже, не суждено вычеркнуть Бьёрна из своей жизни. Или, вернее, не так. Сама судьба, похоже, не хочет, чтобы я это сделала.

– В любом случае, – подается вперед Брэндон, – время на нашей стороне. Даже если что-то произойдет, Дракенбергу потребуется не один день и даже не одна неделя, чтобы отыскать вас в Снежном Пике. А за это время мы что-нибудь обязательно придумаем. Или я усовершенствую свою иллюзию или Уго сварит нам какое-нибудь зелье, решающее все проблемы.

Уго закатывает глаза и фыркает, а я не сразу замечаю, как на моих губах появляется легкая улыбка.

– Поэтому, лучше постарайтесь еще поспать. Мы выезжаем завтра с утра и дорога будет очень трудной.

***

Брэндон оказался прав – дорога и правда выдается очень трудной. И дело даже не в том, что мы втроем едем в одной карете, кутаясь в теплые одежды, в то время как на улице гуляет ледяной пронизывающий ветер. А в том, что из-за сильных снегопадов дороги оказываются завалены снегом, в некоторых местах который промерзает практически до состояния льда. Все это дело приходится расчищать магией, что сильно увеличивает время нашего путешествия.

Но даже когда мы добираемся до крупных городов, наши приключения не заканчиваются. В преддверии приближающихся праздников, в некоторых из них просто не находится места даже в самых дорогих гостиницах.

В итоге, наше путешествие превращается в череду совершенно одинаковых дней, наполненных снегом, прохладой и вялым ожиданием приезда в Снежный Пик. Все это сливается в такую безэмоциональную рутину, что в какой-то момент, когда все резко меняется, я даже не сразу понимаю что происходит.

Меня просто моментально выкидывает из дремы и замечаю, как нашу карету швыряет из одной стороны в другую. Лицо сидящего напротив Брэндона красное от гнева, а Уго стоит ко мне спиной, открыв окошко кучера.

Мотаю по сторонам головой и вижу, что по обе стороны от кареты скачут всадники в бело-голубых одеждах с обнаженным оружием в руках.

Меня тут же захлестывает ужас, внутри все леденеет, а в голове мечется одна-единственная мысль: “Неужели, Бьёрн все-таки нас нашел?!”

– Быстрее! – орет на кучера Уго.

– Господин, я не могу… они перекрыли дорогу… – с трудом различаю его голос, доносящийся с улицы.

– Это Бьёрн? – срывающимся на шепот голосом спрашиваю я у Брэндона, который продолжает сидеть на месте со скрещенными на груди руками.

Он обжигает меня разъяренным взглядом и, сцепив зубы, недовольно бросает:

– Хуже!

Глава 23

Меня враз накрывает могильный холод, а руки немеют настолько, что я с огромным трудом удерживаю своего малыша. В голове отчаянно бьется одна-единственная мысль: “Кто?! Кто может быть хуже, чем Бьёрн?!”

Разве такое вообще возможно?

– Что будем делать? – поворачивается к другу обеспокоенный Уго.

– Как что? Пробиваться! – твердо отвечает Брэндон, – Или ты забыл, что выкормыши Гайзенмарка пленных не берут?

В этот момент холод, который как мне казалось, сковал мое тело моментально отступает и меня бросает в дикий жар. Становится настолько плохо, что перехватывает дыхание, а перед глазами все плывет.

И все из-за одного-единственного слова…

Гайзенмарк.

Наши соседи, с которыми мы воюем уже без малого сотню лет. Как только заканчивается одна война, тут же начинается другая. А уж мелкие стычки вблизи границ не утихают никогда.

Ни для них, ни для нас нет ничего удивительного в небольших отрядах, которые под покровом ночи забираются на территорию противника, чтобы нанести ему как можно больше вреда.

Но гайзенмаркцы отличаются особенной жестокостью. Они не оставляют в живых никого из тех, кого встречают на своем пути. Они сжигают целые деревни, уничтожают поля