Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

мне когда-нибудь пригодится безопасный маршрут, которым можно покинуть это место… Киранцы не просто так не запирали корабль на ночь. Скорее всего, вся местность вокруг него была под наблюдением или и вовсе заминирована… Вот только я вчера видела и запомнила безопасную дорогу, так почему бы не проверить её и убедиться, что на случай чего у меня есть путь отхода?

Не думая дважды, я бодро похромала в сторону кустов укропа. Знать путь отхода — это правильно. Еще офицер Семёнов говорил: "Даже если вас съели, у вас все равно есть два выхода. Так что, собираясь влипнуть в какое-нибудь дерьмо, не забудьте предусмотреть как минимум два пути, которыми позже будете из него выбираться!"

Глава 23

Тропинка между кустами была узкой, но хорошо натоптанной. Если знать, куда смотреть, то не промахнёшься — следы ботинок сорок шестого размера отчетливо проглядывались на влажной земле. Я просто шла, аккуратно ступая прямо по ним.

Большой пень тоже никуда не делся — я увидела его, едва поредели кусты. Вышла к нему, осмотрелась вокруг, прислушиваясь к звукам густого тропического леса. Днём он совсем не казался таким уж зловещим. Где-то высоко, над густыми кронами ласково пела неизвестная науке птичка, в траве стрекотали неземные цикады. Воздух всё также чудесно пах влажностью и свежей зелёной травой.

Мне не хватало этого на стерильной «Палладе». Свежего воздуха, звуков живого леса, буйства зелени… Вот именно сейчас я совершенно отчётливо это поняла. Обучение в Звёздной Академии словно заставило меня ужаться в своих потребностях, забыть обо всем, кроме учёбы. И стерильная среда с монохромным набором цветов на станции в таком режиме воспринималась обыденно, привычно. Но на самом-то деле привыкла я совсем к другому!

Мой родной Брисбен, хоть и был весьма крупным и технологичным городом, всё равно утопал в тропической зелени. Пока мама была жива, мы каждый день гуляли в парках и на набережной с Роки. А пару раз в месяц по выходным ещё и выбирались к океану, чтобы посёрфить.

Я бесконечно любила это… живую, настоящую природу. Но заставила себя забыть о ней, ради единственного дела, которое стоило моей жизни — стать капитаном собственного космического корабля и плечом к плечу с другими, такими же, как я, вчерашними девчонками и мальчишками, встать на защиту того, что дорого. Единственной, родной и бесконечно прекрасной голубой планеты.

Я упёрла руки в бока и глубоко вдохнула свежий воздух. Как знать, может быть там, где-то далеко, за циклопическими гранитными скалами тоже был океан?

— Как же здорово…

— Ты права, хороший денёк.

Голос Рину, раздавшийся прямо над моим ухом, заставил подпрыгнуть от неожиданности.

— О… это ты. Я чуть…

Я развернулась на пятках и едва не поскользнулась, угодив бёрцем на скользкий замшелый камень, но Рину поймал меня за локоть и удержал на месте.

— «Чуть» что? — С клыкастой усмешкой спросил он, еще крепче вцепившись мне в руку, когда я попыталась её высвободить. — Чуть не ушла опять гулять одна в опасные дебри, ловить какого-нибудь зверя на живца? Хотя погодка самая та для прогулок, не то что вчера…

Киранец по-кошачьи зажмурился и, как и я, вдохнул воздух полной грудью.

Грудью, на которую, к слову, совсем забыл натянуть майку. Хорошо хоть штаны были на месте, и на том спасибо!

Я невольно скользнула взглядом по его атлетичному телу, отметив то, чего не видела раньше — шерсть!

Очень-очень короткая, почти прозрачная шерсть покрывала его кожу там, где у людей обычно росли волосы. На предплечьях, совсем немного на груди и ниже пупка, уходя светлой дорожкой под широкий кожаный ремень с массивной металлической пряжкой.

— Денёк и правда отличный, — сказал он, к счастью, не успев поймать на себе мой изучающий взгляд, — могла бы и нас с Рэвулом позвать с собой. Мы любим долгие прогулки по пересеченной местности…

— Он тоже здесь?

Рину фыркнул и вдруг придвинулся ко мне, встав слишком близко для обычного разговора.

— Дрыхнет. Вот удивится, когда проснётся, да? Ни меня, ни тебя… Ни записки, мол, не волнуйся, милый, будем во столько-то. Он же весь изведётся. Жестокая Ив…

Добавил хищник, понизив голос до низкого рокочущего шёпота.

Я поймала его взгляд на своих губах и попятилась назад. Однако Рину всё ещё не отпускал мою руку и пошёл за мной следом, не позволяя вернуть чёртову дистанцию в рамки приличия!

Я упёрлась спиной в дерево и охнула от неожиданности.

Хищник хитро усмехнулся, продолжая довлеть надо мной своими габаритами и немалым ростом.

Пришлось отбиваться иначе.

Я зло прищурилась и прошипела сквозь зубы:

— С чего ты вообще решил, что я должна перед вами двоими отчитываться?

Киранец удивлённо выгнул бровь и отпустил меня. Вот только не отступил. Вместо этого упёр руки в бока и, словно изучая что-то на моём лице, склонил голову набок.

— Ну, давай, землянитянка, показывай свои острые коготки?

— Что?

— М-м… может быть тогда зубки?

Он снисходительно усмехнулся и прежде, чем я отмахнулась, одним пальцем схватился за мою верхнюю губу и успел слегка оттянуть её вверх.

— Эй! Лапы убрал!

И он убрал. Вот только недалеко…

Руки Рину впились в мои плечи. Он резко развернул меня к себе спиной и толкнул к дереву, после чего без спроса заскользил своими лапами по моему телу.

— Эй! Ты совсем, что ли?! Да что ты себе позволяешь?!

Глава 24

Рину засмеялся, методично похлопывая меня по бокам, по бёдрам, по ногам… а я замерла. Ведь не было в его прикосновениях никакого подтекста. Если не искать подтекст в банальном обыске на рамке металлодетектора перед каким-нибудь матчем по регби, или, например, в аэропорту.

— Признавайся, где прячешь пушку, грозная землянитянка? Ага…

Из моего ботинка был осторожно извлечён и продемонстрирован мне ворованный кухонный нож. Рину уперся рукой в дерево выше моей головы, но это не помешало мне снова развернуться к нему лицом.

— Предпочитаешь холодное оружие, красотка? Только вот это совсем не годится. — Презрительно сказал он и поднёс нож ближе к моим глазам, ловя металлом солнечный блик. — Смотри, у лезвия нет ограничителя. Рукоять гладкая: из-за крови станет скользкой, как мыло! Нет дола, баланс лезвия и черена, хуже, чем у вусмерть пьяного собирателя, пытающегося помочиться с обрыва… Это нож для фруктов, а не для чьей-то печени. Другими словами, попробуешь кого-то таким заколоть,