Ведьмы любят…десерты - Снеталия Морозова

Видар взял сумку Милы себе, в руки пузырь с отваром.

Милана закрыла глаза, стала что-то шептать и перед Видаром предстала горбунья. Согнутая маленькая молодая женщина. Лицо уставшее, изможденное болью и страданием, на спине выделялся большой горб. Видар присел, жалостливо стал говорить:

– Боги! Мила, как ты себя чувствуешь?

– Видар, не смеши меня, у тебя такое лицо! Тело неудобное, это мягко сказано, вылей на накидку отвар, это травы, они сильные, перебьют запах. Все иди-иди в таверну, со мной все хорошо, я зайду чуть позже тебя.

– Если тебя кто-нибудь обидит, я прибью его, – сказал Видар, накинул капюшон на голову, закрывая лицо, и пошел в таверну.

Видар сел за стол в самом конце зала. Он увидел Родина и двух эльфов с ним.

Через несколько минут в таверну зашла маленькая горбунья.

Горбатая девушка, перекачиваясь, еле передвигалась. Она зашла и осмотрелась.

Вдруг один посетитель как крикнет:

– Уходи отсюда. Здесь таким не место, у меня несварение будет с тобой в одном месте есть.

Кое-кто загоготал. В это время на горбунью обратили внимание все. Она встретилась глазами с Родином.

– Да, вали подальше, за углом помоев попроси, там тебе место! – крикнул еще один.

Снова Мила услышала смех. Это было больно слушать.

Видар поднялся. Милана чуть заметно помахала ему головой. Он сел, сжимая кулаки.

В это время поднялся Родин, он подошел к тому, кто высказался о горбунье и произнес:

– Еще одно такое слово в ее адрес, и ты будешь безногим.

Мужик замахал головой от неожиданности, за горбунью заступился знатный воин.

Родин подошел к горбунье, нагнулся:

– Ты голодная, да?

Она мотнула утвердительно головой. Он взял ее на руки и понес к своему столу.

Он посадил ее на свой стул, взял свободный с соседнего стола и заговорил:

– Как зовут тебя?

– Нана, – пробурчала Милана, не выдавая свой голос.

Вдруг один эльф нагнулся к Нане и просил:

– Нана, у тебя есть кто из родных?

Горбунья отрицательно закачала головой.

– Нана, а хочешь в мой край, там живут эльфы? У меня добрая матушка и отец, с ними тебе будет хорошо? Соглашайся. Мы скоро одержим победу, и я тебя заберу, подождешь десять лун?

Нана смотрела на эльфа. Он был взрослый, с обветренным лицом воин, волосы видно когда-то белоснежные, были тусклыми, у глаз морщинки. Он был красив. Уши большие и острые, кожа на ушах серая тоже. По земным меркам ему было лет 40-45.

– Ториан, у тебя неспокойно на родине, я знаю семью тут, где ее не обидят, помогут, – сказал Родин.

– Нет, Дин, я хочу девушке предложить мои края, – не унимался эльф.

– Почему?

– Сам не знаю, первый раз со мной такое, – пожал плечами эльф, разглядывая горбунью.

Горбунья смотрела на мужчин.

Родин был красивым, очень красивым. Высокий брюнет, статный, мужественный, но взгляд потухший, круги под глазами.

Родин позвал орчиху.

– Принесите, пожалуйста, для девушки обед полноценный, и позовите Грега.

Через несколько минут в зал вошел Грег. Он нес пирожное и напиток. Грег подошел, нагнулся к горбунье, широко улыбнулся и поставил перед ней пирожное и напиток:

– Угощайся, – и погладил ее по голове.

– Ты знаешь Нану? – спросил Родин.

Родин хотел уберечь эту горбунью, помочь ей.

– Впервые вижу, – сказал Грег, снова улыбаясь.

– Грег, а вы могли бы Нану взять к себе, сейчас прохладно будет? Приютить ее, – попросил Родин.

– А после боя, после нашей победы, я могу ее взять к себе, вон как на уши мои смотрит, не видела эльфов видать, да Нана? – не унимался эльф.

Нана замахала головой, подтверждая.

– Нану мы возьмем, конечно! – сказал Грег, борясь с улыбкой снова.

– Грег! Дорогой! Ты как всегда великолепен! За такие пирожные можно душу продать! Блаженство какое-то! – сказала горбунья чувственным голосом Миланы, облизываясь.

Грег расхохотался, увидев лицо эльфа и Родина.

– Милана? – прошептал Родин.

– Ага! Приветик, дракон! Грег, мне привести в порядок себя надо, а потом продолжим беседу!

– Понял, любовь моя! – поднял на руки горбунью и понес в кабинет себе.

По пути пнул стул, за которым сидел посетитель, что обзывал горбунью.

– Чтобы я тебя больше здесь не видел, в этом месте едят все, кроме тебя теперь.

Видар поднялся с места, опустил капюшон и пошел за семьей следом, здороваясь кивком головы с Родиным.

– Кто это девушка? – спросил в шоке Ториан.

– Это моя пара, Тор, моя истинная пара, – обреченно сказал Родин.

– Почему ты не с ней? А она знает?

– Потому что я идиот.

За столом воцарилась тишина.

Через несколько минут спускались со второго этажа Грег, Видар и Милана. Родин и Ториан поднялись с мест. Родин смотрел на Милану, увидел кулон своей матушки на ее груди, и его затопило такое отчаяние и преклонение к ней. Он хотел, каждый божий день, с того момента, как увидел ее в Храме Жрецов, вернуть назад и прожить по-другому. Он смотрел на нее, как она похорошела, запоминал ее, до малейших деталей, чтобы сохранить этот образ с собой.

Ториан же вдохнуть не мог, ему сковало грудину, и он услышал песню внутри. Песня, что звучит в груди, когда эльф встречает свою суженую. Ему рассказывали, каково это услышать песню в душе. Теперь он ее слышал. Перед ним стояла самая красивая женщина, что он когда-либо видел. Он смотрел на нее, не отрываясь.

– Уши, как в сказке! А можно потрогать, вас же Ториан зовут?

Ториан опустил голову, наклоняясь. Он был высоким и крепким, Мила еле доставала ему до подбородка. Она двумя руками взялась за уши, осторожно трогая их, проводя по краю, поднимаясь выше к заостренному кончику. Ториан резко поднял ее за талию, прислонив свой лоб к ее лбу.

– Ты моя песня! Ты моя! Я тебя не отпущу теперь! Никогда!

– Руки убрал, ушастый, – рыкнул Видар.Мила разжала пальцы и уставилась на эльфа.

– Я тебя не боюсь, волк, и тебя, медведь, я одержу победу и приду за тобой! Я нашел тебя в случайной таверне, сопровождая друга. Это подарок. Ты мой подарок! Милана! Ты моя суженая! – говорил Ториан, держа крепко на весу Милу, не обращая внимания на рычания ее мужей.

– Милу отпусти, иначе шею сверну, – уже рыкнул Грег.

Ториан хмыкнул и отпустил медленно и нехотя Милу.

– Смиритесь, я ваш будущий побратим, это женщина – моя! И я не отступлю!

– В очередь! – рыкнул Видар.

Посетители стали уходить из таверны. Орчиха никого пока не пускала, просила подождать несколько минут.

Родин подошел к Милане.

– Прости меня, Милана.

– Родин, я не держу на тебя зла. Ты прощен