Грязная подписка - Хантер Грейвс

штукатурка. Я обхватывая себя руками, а пробка внутри меня напоминает о собственном унижении. Я сижу здесь, одетая для него как дешевая игрушка, пока он добивает меня сквозь деревянную преграду.

— Какая, к черту, баба?! — гремит его голос, искаженный яростью. — Эмма, ты вообще соображаешь, что несешь?! Это Инга! Я был на задании! Блять, она просто мой объект для слежки!

— Врешь! — я впиваюсь ногтями в собственные колени, оставляя на бледной коже красные полумесяцы. — Я видела, как ты на нее смотрел! Ты ни разу не отстранился! Ты сбросил мой звонок ради нее!

— Потому что я был под прикрытием, мать твою! — ревет Влад, снова дергая ручку. Механизм замка натужно скрипит, угрожая сорваться. — Я не мог говорить! Если бы я не сбросил, я бы сорвал операцию!

— Мне плевать! — слезы душат, переходя в злые, прерывистые рыдания. — Ты поиграл в своего больного сталкера, ты получил всё, что хотел, а потом просто стер меня! Зачем ты аннулировал визу, Влад?! Зачем?! Неужели нельзя было просто сказать «прощай», не выгоняя меня как собаку?!

Опять тишина. Я слышу только его хриплое дыхание по ту сторону. А затем его голос звучит иначе.

— Я не трогал твою гребаную визу.

— Хватит врать мне!

— Я сказал, я ее не трогал! — рявкает он так, что у меня закладывает уши. — Это приказ моего начальника! Управления! Потому что я облажался, Эмма! Потому что я поехал крышей, влез в рабочие сервера, чтобы снова за тобой следить, и меня поймали! Они решили избавиться от тебя, чтобы я не натворил еще больших дел, ясно тебе?!

Мои легкие отказываются делать вдох. Что он сказал? Влез в сервера ради меня? Попался?

Хаос в голове разрастается до критических масштабов. Часть меня отчаянно хочет поверить каждому его слову, броситься к замку и повернуть эту проклятую защелку. Но обида и страх снова оказаться брошенной держат мои руки парализованными.

— Я тебе не верю, — шепчу я, но знаю, что он слышит. — Уходи. Мой рейс через семь часов. Оставь меня в покое.

— Нет, кролик. Больше никаких игр на расстоянии, — его тон становится пугающе спокойным. — Я считаю до трех. Если ты не поворачиваешь этот замок сама, я выношу эту дверь вместе с косяком. А потом мы поговорим.

Я нервно сглатываю, не в силах пошевелиться.

— Раз.

— Два.

— Влад, ты не посмеешь... тут соседи!

— Три. Отойди от двери, Эмма. Я предупреждал.

Короткий удар ботинка обрушивается на хлипкое дерево. Дверь трещит по швам, замок жалобно скрежещет, и щепка отлетает прямо мне под ноги. Я с визгом отползаю вглубь узкого коридора, понимая, что он не шутит. Он действительно сейчас разнесет эту преграду в щепки.

Я в ту же секунду срываюсь с места, бегу по узкому коридору, но спотыкаюсь о собственные непослушные ноги и плюхаюсь прямо на пол. Влад с оглушительным треском выносит хлипкую преграду. В воздух взмывает облако серой строительной пыли, оседая на моих волосах. Он переступает через сломанный косяк и небрежным жестом скидывает с плеч надорванную куртку прямо на грязный линолеум.

Я отказываюсь верить собственным глазам. Мы впервые видим друг друга по-настоящему. Лицом к лицу. Без экранов, без искажающих фильтров вебкамеры, без интерфейсов программ для слежки. Мой Медведь — из плоти и крови, пугающе огромный, осязаемый, бьющий по всем нервным окончаниям сразу.

Он делает шаг ко мне, а я отползаю дальше, упираясь спиной в стену. Стараюсь изо всех сил игнорировать сводящий с ума дискомфорт внизу живота — инородное тело внутри отзывается на каждое движение тянущей, жгучей сладостью, заставляя бедра предательски подрагивать.

Его взгляд скользит по моей фигуре, по открытой коже, и в его глазах вспыхивает нечто ошеломляющее, граничащее с чистым безумием.

— Это... что на тебе? — выдыхает он, ошарашенно рассматривая белый плотный корсет, натянутые ленты подтяжек и пушистый кроличий помпон, бесстыдно выглядывающий между моих ног.

— Не твое дело! — шиплю я, отворачивая заплаканное лицо и отчаянно пытаясь удержать жалкие остатки гордости. — Я готовлю контент! Для своих подписчиков! Раз уж мой самый преданный фанат решил вышвырнуть меня из страны ради своей роскошной бабы!

— Я уже всё сказал про Ингу, — отрезает он. Влад опускается передо мной на корточки. Его присутствие обрушивается на меня лавиной, лишая воли, заставляя кожу мгновенно покрываться россыпью мурашек. — И я никуда тебя не отпущу.

— Мой самолет утром, — я глотаю слезы, упрямо разглядывая шнурки на его ботинках, лишь бы не смотреть в эти пронзительные, лишающие рассудка глаза. — У меня нет визы.

— Плевать на визу, — Влад уверенно протягивает руку. Его большие, шероховатые пальцы грубо, но с какой-то отчаянной, фанатичной нежностью ложатся на мою коленку. Холод его кожи обжигает, вызывая судорожный вздох. — Я женюсь на тебе. Завтра же. Мы распишемся, оформим тебе РВП, гражданство, что угодно. Из этой страны ты не улетишь.

— Что?..

— Что слышала, — он сводит брови к переносице. Его пальцы скользят выше по моему бедру, неотвратимо и горячо, сминая белоснежное кружево чулка. Каждое прикосновение его огрубевших рук к моему полуголому телу ощущается как электрический разряд, прошивающий нервную систему насквозь и отдающийся пульсацией там, где спрятана металлическая игрушка. — Я не отдам тебя никому, Эмма. Ни полковнику, ни миграционной службе, ни твоему папочке. Ты — моя.

Предательский стон срывается с моих губ. Это происходит наяву. Настоящий, невероятно красивый мужчина касается меня по-настоящему, стирая все мыслимые границы между выдуманным миром и суровой реальностью. Я слышу его голос вживую — этот бархатный, пробирающий до костей английский с едва уловимым акцентом.

— То есть... ты хочешь сказать, что это не ты аннулировал мою визу? — шепчу я, срываясь на жалкий всхлип.

Его рука остается на месте, массируя чувствительную кожу бедра. Влад смотрит мне прямо в глаза, проникая в самую душу, бесцеремонно вытаскивая на поверхность все мои страхи и тайные желания.

Затем... Боже, что он делает?!

Его свободная рука ныряет за пояс брюк и выхватывает пистолет. Нет... нет, нет!

Ствол касается моего подбородка, заставляя повернуть голову и смотреть только на него.

— Он разряжен, кролик, — произносит он с пугающим, фанатичным спокойствием. — И нет, я же уже сказал. Всё это провернула государственная машина, без моего ведома. Я пытался... черт возьми, я пытался всё восстановить. Обойти их защиту, пробить новые каналы.

— Зачем?!

— Затем, Эмма, что я влюбился, как последний малолетний идиот! — голос Влада срывается на отчаянный, глухой рык.

Он опускает пистолет. Увесистое дуло скользит вниз по моему животу, плавно минуя край белого корсета, и упирается прямо в самый центр лобка,

— Мне вправили мозги, — продолжает он,