Космическая Амазонка - Ольга Анатольевна Чумаченко

— Здравствуйте! — холодно проговорил знакомый, так, как будто он первый раз видит Катю.

— И тебе не хворать, Савва. Присаживайся! — пригласила блондинка мужчину, указав на стул.

Но увидев переминавшегося в дверях парня, сказала ему, чтобы он уходил, автобус его ждать не будет. Дверь закрылась. И Катя осталась с Саввой наедине. Повисла неловкая пауза.

— О! Иванов, какая распространённая фамилия, — взялась блондинка изучать чужие секреты. — Я, правда, за всю свою жизнь, только с одним человеком была знакома с подобной фамилией. Наверное, летает он до сох пор где-нибудь между звёзд на своём неповоротливом «парусе».

Савва напрягся, желваки его с силой сжались. Его холодный взгляд впился в изучавшую многочисленные бумажки женщину. Катя не обратила внимания, сверив анализы, сообщила, что у него всё хорошо. Анализы в норме, подчеркнув, для его молодого возраста.

— Ты не Савва, а Савелий Григорьевич⁈ — удивлённо произнесла Катя отчество знакомого, и вспомнив важное. — Во, Иванов Григорий знакомого зовут, жаль отчество я не узнала, может быть это твой отец?

Савва не вытерпел, достал свой телефон, порылся и показал Кате фотографию отца.

— Он! Точно он — Григорий! — узнала Катя появившегося на экране телефона человека.

Ошибиться она не могла: память у неё фотографическая. Смотрел на неё маленький худощавый мужчина и совсем не красавиц. Про таких ещё говорят: с лица воду не пить. С человеком на фото у Саввы не было ничего общего, если бы ни глаза, такие же серые, стальные.

— Отец? — обрадовалась Катя, что ей, наконец-то, встретились на жизненном пути знакомые.

— Отец! — подтвердил Савва.

— И как он? где сейчас? Летает? — заинтересованно забросала блондинка мужчину вопросами.

— Никак и нигде! — хмуро ответил тот, шокировав дальнейшим ответом. — Умер два года назад.

Неловко вышло, Катя взялась за голову, потёрла виски, пожалев, что вспомнила Иванова. Не зная, как теперь выйти из неловкого положения. Высказать своё соболезнование⁈ Извиниться⁈

Открыла карточку. На первом листе заострила внимание на сноске — инвалид первой группы. Оказалось, что у сидевшего рядом мужчины не было обеих ног. Одной выше колена, другой ниже. А ходил он на протезах. Добротных таких, дорогих.

— Не сочтёшь за любопытство, если я спрошу, об отце. Что с ним сучилось? — не смогла Катя упустить возможность узнать подробности.

— Сердце отказало, пытались несколько раз запустить… никак, — проговорил он, опустив голову.

— А с ногами… как так получилось? — перескочила блондинка на личное.

— Со взрывчаткой работаю, вот и получилось, однажды, — ответил пациент.

Понятно! Слишком много личных и больных вопросов задала Катя. Может, когда-нибудь он ей и расскажет подробности, но не сейчас. Предложила она Савве перейти к медосмотру. Отвлечься, так сказать.

— Ну, познакомились! Теперь штаны снимай, — улыбнулась голубоглазая красавица.

И протезы она с него сняла. Обследовала всего. Ощупала. Констатировала, что только проблему с «больным» искусственным коленом решить не может. Не в её компетенции.

С больницы, они вышли вместе. Савва предложил проводить девушку до дома. На автобус садиться не стали, пошли пешком. Приятная прохлада вечера. Горячий ветерок. Неторопливая прогулка. Приятная беседа. Давно Катя не чувствовала себя так хорошо, свободно.

И не заметили, как они дошли до калитки, увлечённые разговором. Неприятно оба осознали — мало, что ещё бы пообщались.

— Давай, заходи! Покажу своё гнёздышко, — взяла Катя, Савву за руку, потянув его за узорчатые ворота.

Замечательный облагороженный двор. Каменные тропинки, маленькие искусственные ручьи. Лавочка на цепи.

Дом. Прихожая, напротив невзрачная дверь, за которой скрывалась ванная комната со всем необходимым. И одна огромная комната, совмещающая в себе и холл, и зал, и кухню. Не определилась ещё Катя с внутренними стенами, перегородками.

Если не считать кухни, то из всей мебели, у окна — четыре на четыре метра — стоял мягкий уголок. Угловой диван, маленький столик, мягкий коврик на полу и большой телевизор с музыкальным центром. Чувствовалось, что в этом уютном уголке Катя и проводит время отдыха.

— Располагайся! Включи телевизор. Я сейчас переоденусь и поужинаем. Ты как к пельменям относишься? Домашние, сама делала, — хихикнула хозяйка прекрасного замка и скрылась, вспорхнув, словно птичка по лестнице на верхний этаж.

Спустилась она в коротких шортиках, в блузочке на тонких бретельках, без стягивающих прелести нижнего белья. Не видно же, если не щупать. Родной дом, вечер, почти ночь, а она так устала от халатиков.

Хлопотала хозяйка на кухне, мужчина, пройдясь по помещению, полюбовавшись пейзажем со стеклянного балкона, сел рядом с Катей за длинный каменный столом, и стал ловить каждый её жест, взгляд. Говорили они о многом. О космосе, о Гордой планете и людях. О смерти и жизни. Столько общего оказалось в их жизни, столько потрясений. Сказала Катя, что слышала об «парусе» захваченном пиратами (террористами). Не стала говорить, что была там, что муж именно там погиб. Больно! Не хотела она приравнивать свою боль к их горю.

Пока они ужинали, телефон у Саввы звонил несколько раз. Мама беспокоилась, где взрослый сын, у кого, и придёт ли ночевать домой. Напоминая, что ему утром на работу. Катя искренне позавидовала, что есть матери, которые могут себе позволить такое, звонить и напоминать взрослому сыну об его обязанностях. Сама она не могла звонить сыну, давно она не слышала его голос, даже номер телефон его не знала.

Кажется, угодила, радовалась Катя, что Савва с удовольствием ест её стряпню. Давно она не кормила мужчин. А пельмени готовила, как стратегический запас, мало ли кто из друзей в гости явится, а у неё шаром покати. В прямом смысле. Ещё и творог в холодильнике нашёлся, так она ещё и творожники сделала. К чаю.

Больше радовалась Катя, что этот вечер у неё прошёл не в одиночестве, а с человеком, с которым, как оказалось, на душе было спокойно.

Городские автобусы в городе ходили до десяти вечера и с шести утра. От предприятий, которые развозили рабочих, по сменам, в определённое время, так что можно было всегда добраться с одного края города, до другого.

Подумала Катя оставить мужчину ночевать у себя, тут поняла, что может возникнуть проблема. С каждой минутой, проведённой в его общение, расстояние между ними уменьшалось. Стиралась невидимая грань приличия. Гость, друг или некто больше. Катя понимала, что она совсем не против их более близкого общения, понимала, что и он присматривается к ней с интересом.

Мама его опять