Космическая Амазонка - Ольга Анатольевна Чумаченко

— Оставайся, — улыбнулась блондинка, сдалась, рухнула неприступная крепость.

После такого предложения остаться, мужчина перешёл к активным действиям. Катя разрешила ему всё, даже диван разложить. Остальное потом.

— Можно тебе несколько личных вопросов задать? — придерживая и поглаживая женщину в своих объятиях, решился мужчина расспросить её о личной жизни.

До того самого как-то не получилось. Не до того было. И вот именно сейчас Савва понял, что надо срочно узнать.

— Ты с кем встречаешься? А то предложу тебе или в ресторан сходить, или просто прогуляться. Чтобы казус не вышел с твоим… — предположил Савва, что такая женщина, в таком большом доме, чья то подруга.

— Наглец! — щёлкнула довольная женщина мужчину по носу, подумавшего, что она ветреная особа способная гулять с кем попало. — Нет у меня никого. Давно не было. А ты⁈ Так получилось. Нашло что-то.

— Не верю! — высказался мужчина, не поверив, что такая красивая женщина может быть одна.

Катя встала, накинув халатик, достала из сумочки паспорт. «Лучше один раз увидеть, чем додумывать».

— Я в душ, одна. Пока можешь посмотреть данные, чтобы казус не вышел. Узнает мама, что с женщиной старше себя спишь. Проблемы будут. Вот это точно, как пить дать, и подумай, надо оно тебе. Конечно, если захочешь со мной встречаться.

Паспорт Кати выдали да чистый. Без печати, что была замужем. Без записи на странице — дети. В военной администрации даже возразить не дали. Сказали ей, что так будет лучше. Тем самым сделав так, что Лесковских Катерина Сергеевна и Кузнецов Андрей Святославович чужие люди.

А почему она не стала ничего говорить, объяснять Савве, тем более о взрослом сыне. Так получилось. Не думала, что у неё с ним что-то получится, что всё дойдёт до серьёзных отношений.

Как истинная хозяйка Катя позаботилась о госте, привела в порядок его одежду, постирала, погладила, повесила на стульчик. Утром оденет всё чистое, наглаженное. И мама будет довольна, что ребёнок накормлен и наглажен. Чист и свеж. И Кате приятно было позаботиться о нём. Кто его знает, придёт ли он ещё.

Савву Катя заставила сходить в душ, хотела предложить чуть раньше, условие поставить: сначала душ, потом всё остальное. В следующий раз, может так и сделает, если он будет — следующий раз. Заставила снять протезы, объяснила, что её не смущает отсутствие конечностей. И если он будет комплексовать по этому поводу — она обидится.

Катя старше Саввы, за плечами прожитая жизнь, огромное количество знакомых и друзей. Работа, которая занимает часть жизни. Всё это ей нравилось, и ничего она не хотела менять. Привыкла к самостоятельности. Не привыкла отсчитываться, тем более оправдываться.

— Давай так, ты ничего не будешь сейчас решать, обещать, — предложила Катя Савве ничего не обещать ей, подумать, но позже. — Давай спать⁈ Одиннадцать часов — детское время. Тебе полчетвёртого вставать, а мне — полпятого. Спим!

Утром, Савва должен явиться на работу. На рабочий автобус, он как раз успевал. Остановка в десяти минутах от дома, успеет. Позвонил он другу (Даниилу), попросил зайти к нему утром и взять рабочую сумку. Мама её поставит в пороге.

Глава 17

— Глаза блестят, румянец, колись Катя, кто он? — допытывала Вера подругу, чтобы, наконец, рассказала ей о своём мужчине.

Заметила она изменения в лучшую сторону в своей закадычной холодной подруге. Поняла, что в её жизни появился мужчина. Но никак не могла понять, почему Катя не привела его к ней, к ним с Юрой на, своего рода, смотрины. Юра бы проверил, что там за человек, надёжный ли…

Глаза у Кати блестели от бессонных ночей. График у обоих такой, что если и встречаться, то только ночью. А там не до общения. Савва действовал с порога. Подхватывал блондинку под попу и… где получиться. До дивана не всегда успевали. А потом, просто лежали, ни о чем разговаривали, смотрели передачи, слушали музыку — одним словом — отдыхали.

Чтобы не бегать открывать двери. Скорее нет, чтобы дать возможность Савве приходить тогда, когда ему будет удобно. Катя вручила мужчине ключ от своего дома, словно ключи от раненого сердца. Решила, что пусть сам решает приходить ему или нет, когда и во сколько. Вот он и решил, что ходить будет и днём и ночью. И даже не звонил, Катя ему свой номер телефона не дала, и его записывать не стала, хотя в медицинской карточки все данные имелись. Подумала, если что-то срочное случится, сверх неординарное, она найдёт, как с ним связаться. Ну не могла она себе представить, как сама скучным вечером названивает ему: снимаю мягкие тапочки, носки. Чмоки-чмоки в экран телефона. Фу!

Взрослые люди, не обременённые, работа-дом-работа. График Катя в кухне вывесила, чтобы ориентировался страстный её любовник, вписываясь в свободное время.

Что понравилось, освоился Савва сразу. Не стеснялся он приходить без приглашения, без предупреждения, сам готовил ужин, когда Катя с работы опаздывала. Не сидеть же голодным? Подкладывал в холодильник вкусненькое, домашние заготовки, которыми славился их посёлок, добрая половина из которых работали в рыбной отрасли.

Через месяц, таких интенсивных встреч, никакого желания не осталось, кроме как поспать. А ещё разговоры Савва начал заводить, о будущем, о совместной жизни, браке.

О совместной жизни, тут проблема. У него есть дом. Строили они его совместно с отцом. Живёт он с мамой, и никуда переезжать не собирается. Не хочет Савва, чтобы мать думала, что он её бросит когда-нибудь. Хочет, чтобы девушка переехала к нему. Вроде положено так. А две взрослые женщины в одном доме, в одной кухне. Он думает, что это нормально. Время покажет!

Катя слушала, но ничего не обещала. О том, чтобы переехать из только что приобретённого дома — это вообще у неё в голове не укладывалось. Она решила, что время само всё расставит на своё место. А то, что такое время придёт скоро, не сомневалась. Знала, что надоест ему скоро бегать туда-сюда. Не мальчик уже, семью ему хочется да на своих условиях. А Катя не привыкла подчиняться чужим жизненным требованиям. У неё свой взгляд на жизнь — максимальная свобода от чужого личного пространства.

Однажды, насторожил Катю один случай. Вернее это был только первый «звоночек», вспыхнувший в серых глазах ревностью.

Некоторые особо благодарные