Фейридейл - Вероника Ланцет

Официантка с натянутой улыбкой принимает наши заказы. Я беру ростбиф, а Катрина выбирает куриную запеканку.

Когда девушка удаляется, Катрина наконец поворачивается ко мне.

– Да, – со вздохом отвечает она. – Но городом правит Николсон. Он здесь авторитет вместе с Пирсами и Воаном. По сравнению с ними мы настоящие изгои, – грустно улыбается она. – Большинство нас игнорируют, но некоторые открыто заявляют о неприязни. – Катрина кивает на мужчин, прожигающих нас взглядом.

– Николсон? Не думаю, что встречала кого-то из этой семьи.

– Ты его видела на похоронах. Старик в сером костюме. – Ее губы кривятся в отвращении. – Он глава семьи Николсон и самый влиятельный человек в округе.

Теперь поведение Вики и мистера Воана обретает смысл. Они оба полагались на него, словно его слово – закон.

– Мистер Воан рассказал мне о конфликте с Хейлами и упомянул что-то о Бейли.

Катрина кивает.

– Бейли – единственные, кто не пренебрегает нами. Хоть и не всегда признают нас. Но по крайней мере, они дружелюбнее остальных жителей.

– С чего все началось? Не понимаю, почему ты продолжаешь жить здесь, раз все так настроены против твоей семьи, – добавляю я.

На похоронах они держались в стороне, а остальные, насколько я помню, смотрели на них с неприкрытой враждебностью. Реакция людей в этой закусочной сама по себе говорит о многом, но услышать, что почти все жители города ведут себя подобным образом? Не знаю, смогла бы я жить в месте, где меня все ненавидят.

– С чего все началось? – Катрина улыбается, качая головой. – Так продолжается десятилетиями. Конечно, мне известны только истории бабушки. По ее словам, семья Хейл поселилась в Фейридейле сразу после эпидемии, вскоре за ними последовали Николсоны, а затем Пирсы и Воаны. Насколько я понимаю, первый конфликт случился из-за поместья и прилегающих земель. До эпидемии они принадлежали семье Крид, но та умерла от болезни.

Я внимательно слушаю, и меня удивляет, что раньше у поместья был другой владелец. Это заставляет меня задаться вопросом, не Криды ли назвали город Фейридейлом.

Катрина делает глоток воды и продолжает:

– Хейлы претендовали на это место, поскольку Лидия Хейл была дочерью самых первых владельцев. Николсон утверждал, что оно должно перейти к нему, ведь он – сын Авеля Крида. Правда, незаконнорожденный, поэтому он не смог ничего доказать. С тех пор они всеми силами пытаются дискредитировать нас в надежде, что мы покинем Фейридейл и бросим поместье. И это подводит меня к другому твоему вопросу. Почему мы остаемся? Потому что это наше наследие и наш долг – оставаться в Фейридейле. – Она одаривает меня теплой улыбкой.

– Довольно бурная история.

– И это только верхушка айсберга, – вздыхает Катрина. – Поскольку они не смогли выиграть честно, то начали прибегать к грязным уловкам, и вскоре им удалось убедить почти всех жителей, что мы каким-то образом прокляты и приносим несчастье. – Она качает головой от абсурдности этого.

– Но почему люди в это поверили? Мы живем в двадцатом веке. Все знают, что проклятий не существует, – тут же добавляю я, хотя после пары дней в Фейридейле эти слова уже не так уверенно слетают с моих губ. Особенно после ужасной кончины Лео Пирса. Ведь он не только выплюнул свои внутренности, но и сгорел прямо у нас на глазах, превратившись в пыль.

Конечно, я стараюсь не придавать этому инциденту слишком большого значения, но не могу не прокручивать его в голове, каждый раз удивляясь нереальности случившегося.

– Это не Бостон, Дарси. Люди здесь верят в то, что видят. Если луна становится красной, это дурное предзнаменование. Если река меняет цвет или животные внезапно умирают – тоже. Любая мелочь может вызвать подозрения у того, кто их ищет. И точно так же все кажется совпадением тому, кто их не ищет.

Я медленно киваю, чувствуя, как от всех этих разговоров о колдовстве по спине бегают мурашки. Однако я стараюсь не обращать внимания на странности, которые происходят со мной с тех пор, как я приехала сюда. Не знаю, готова ли я просто списать их на колдовство.

– Как думаешь, что случилось с Пирсом на кладбище? Разве в его кончине нет чего-то… сверхъестественного?

Катрина поджимает губы. Тема явно не из приятных.

– Я не знаю. Они так долго жаловались на нас, что я бы не удивилась, занимайся они бог весть чем. И, возможно… – Она замолкает и пристально смотрит мне в глаза. – Возможно, это была заслуженная кара.

Я моргаю, удивленная тем, как уверенно звучит ее голос.

– Я все еще не понимаю, зачем они пригласили меня, если он на самом деле не умер. Зачем им все эти трудности…

– Возможно, им что-то от тебя нужно, – внезапно говорит Катрина. – Нечто такое, что только ты одна можешь дать.

– Но что это? – раздраженно восклицаю я. Я честно пыталась найти объяснение случившемуся, но каждый раз возвращалась к началу. Как на мою ситуацию ни посмотри, ничего не сходится. И я знаю, что не сойдется, пока у меня на руках не будет всей информации. Потому что сейчас… как бы мне ни хотелось признавать, я в полном неведении.

Катрина небрежно пожимает плечами.

– Кто знает. Они странная семейка, – добавляет она, но что-то в ее тоне подсказывает мне, что она знает больше, чем показывает.

Официантка приносит еду, и разговор плавно переходит на более непринужденную тему. Катрина описывает все места, которые мне до отъезда следует посетить в Фейридейле: водопад и реку, холм и, конечно же, поместье Хейлов.

– От предков нам перешли несколько коллекций произведений искусства, а также скульптуры и бесценные артефакты со всего мира. Криды были коллекционерами, и когда моя семья переехала в поместье, все осталось в целости и сохранности.

– Как в музее, – с благоговением добавляю я.

– Именно.

– Я с удовольствием к вам загляну, – искренне говорю ей.

Может, мы провели вместе не так много времени, но она оказалась приветливее всех, а под ее добротой, похоже, не скрывается корысть – как в случае с мистером Воаном и Пирсами.

– Меня интересует кое-что еще. – Я наконец набираюсь смелости и чувствую, как румянец заливает щеки. Я просто не могу не спросить ее о брате и о том, что сказал мне мистер Воан.

Опасен ли он? Можно ли ему… доверять?

Я знаю, что война способна травмировать. Видела, как многие люди после пережитого уходят глубоко в себя, а некоторые становятся особенно жестокими.

Он такой же?

Несмотря на то что я приказывала себе не думать о Калебе Хейле, мысли сами возвращаются