Без права на побег - Елена Леонтович

Лита задумалась. Слова миссис Фэнвич, как часто бывало, открывали новые горизонты. Прежде всего она подумала о Лили Эванс... А затем в памяти тут же всплыл другой персонаж — Северус Снейп.

По официальной версии его мать, Эйлин Принц, вышла замуж за магла — Тобиаса Снейпа. Не по любви и, уж конечно, не ради состояния.

Вероятность того, что будущий профессор Снейп — бастард, была очень велика. Скорее всего, его настоящим отцом был маг, о котором мисс Принц не могла никому рассказать. Мысль эта резанула Литу по живому — и странным образом многие несостыковки канона встали на свои места.

И отношение Поттера с Блэком к Снейпу тоже обрело смысл: а что, если их отцы «погуляли» с его матерью? Дети бывают жестоки. Лита представила, как на Слизерине к парню относились чистокровные, и искренне пожалела его. У Северуса не было ни шанса — все прекрасно понимали, кто он есть, а он сам считал своим отцом простого магла.

Но он стал мастером зелий — а это невозможно без успешного окончания учебного заведения и получения как минимум звания колдомедика. Значит, сейчас он должен знать правду: что Тобиас Снейп — не его настоящий отец.

Звания магистра или мастера присуждались Гильдиями, и получить их можно было только после окончания аккредитованного учебного заведения и успешной сдачи квалификационных экзаменов. Соискатель обязан был явиться с дипломом, рекомендациями и заключением наставника. Лита всерьёз задумывалась о том, чтобы после выпуска получить звание мастера-целителя в одной из Гильдий, но это была ещё весьма отдалённая перспектива.

С одногруппниками у неё складывались ровные, нейтральные отношения. Ближе всех она общалась с Фрейей Розье, и плевать ей было и на канон, и на мнение Джоан Роулинг.

Гордячка Риз держалась в стороне, с девочками разговаривала через губу, а на уроках демонстрировала превосходство, вызывавшее раздражение даже у преподавателей. По секрету Фрейя объяснила Лите, что, по мнению многих британцев, маги с континента имели сомнительное происхождение.

— Ха-ха! Это как понимать — за Ла-Маншем магов нет?! Ха-ха! Ну вы, мелкобританцы, даёте! — не удержалась тогда Лита.

С тех пор она с упоением называла чистокровных снобов «мелкобриташками», что особенно злило Риз. Парни, впрочем, воспринимали это шутливо. Как объяснила Фрейя, «свежая кровь с континента» большинству из них казалась очень даже привлекательной.

«Кто о чем, а парни о бабах», — фыркнула про себя Лита, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

Тем временем после выписки Бенджи Фенвик перебрался в дом своей тётушки — миссис Фэнвич. Лита видела его лишь мельком: по утрам он ещё спал, когда она уходила в Академию, а вечерами чаще всего запирался у себя в комнате.

Но в те редкие моменты, когда они сталкивались, Литу начинал раздражать его скользкий, маслянистый взгляд. В нём было что-то неприятное, чуть приторное, от чего хотелось поскорее отвернуться и вымыть руки.

С каждым днём мысль о переезде в кампус при Мунго казалась ей всё более заманчивой. Уединения и тишины, конечно, там не будет, но и терпеть Бенжи не придётся. Правда, этот шаг неминуемо повлек бы за собой обстоятельный разговор с миссис Фэнвич, а значит, подведение итогов совместного проживания. И Лита с некоторым беспокойством догадывалась, что результат окажется не в пользу семьи Фэнвич.

Как ни крути, но именно её появление помогло спасти Милдред любимого племянничка. Именно благодаря её вмешательству Бенжи, по сути, остался в живых.

«Ну и кто тут кому должен?» — мрачно подумала она, натягивая перчатки перед выходом в промозглое утро.

К концу февраля их курс ожидал квалификационный экзамен на звание колдомедика. Сдача была обязательной для всех студентов без исключения. После экзамена начинался следующий этап — совмещение теоретической подготовки с работой в стационарах Святого Мунго.

Для Литы это не стало неожиданностью: в родном мире студентов с четвёртого курса спокойно отправляли по клиникам. Единственной, кто открыто выразил недовольство, оказалась Риз — она рассчитывала вернуться в семейную клинику и считала работу в Мунго «унижением статуса».

Шаффик быстро поставил её на место — жёстко и без сантиментов. Он напомнил о контракте, о клятвах и об этике профессии. Возразить Риз ничего не смогла.

Сами экзамены, по меркам бывшей студентки медицинского ВУЗа, показались Лите на удивление простыми. Всего четыре дисциплины, и самой сложной из них все единогласно считали анатомию.

Чары же, хоть и были заметно сложнее школьной программы и куда более энергоёмкими, благодаря медицинской специфике воспринимались как серьёзный, но вполне преодолимый вызов. Лита добросовестно отрабатывала их на тренировочных манекенах — до седьмого пота, с подрагивающими пальцами и зажатой челюстью.

С зельями у неё всё шло заметно легче — навыки пришли быстро, а интуиция подсказывала нужные моменты. Теорию она тоже успела хорошо подтянуть — благо, память у неё была цепкая, особенно на схемы, рецепты и опасные противопоказания.

Ритуалами колдомедики не занимались вовсе — эта область оставалась за пределами их профессиональной подготовки. Так что первые квалификационные испытания — вперёд и с песней. Лита не чувствовала паники, только сосредоточенность и лёгкое нетерпение: ей не терпелось доказать прежде всего себе, что она на своём месте.

Экзамены у всего их потока прошли на редкость спокойно. Без провалов, без истерик, без вызова в кабинет наставника — и это было почти чудом и результатом трудолюбия девушки. Лита с трудом скрывала облегчение: медицинская подготовка, пусть и маггловская, сыграла свою роль.

На следующий же день она подала мистеру Шаффику заявление на предоставление жилья в кампусе Академии. Наставник лишь кивнул — без удивления, скорее даже с одобрением. Ещё через сутки Лита уже осматривала варианты: от студенчески скромных до удивительно просторных для временного жилья. Выбор пал на небольшую, но уютную квартирку с высокими окнами, светлой кладовкой, куда как раз поместится котёл, и мягким светом, падающим на письменный стол — почти идеальное место, чтобы читать по ночам.

Сложность заключалась вовсе не в переезде, а в том, как об этом сказать миссис Фэнвич. И хотя Лита чувствовала благодарность, последнее время её всё чаще тревожил взгляд Бенжи Фенвика. Скользящий, ленивый, неприятно липкий. Он молчал, не говорил ни слова лишнего, но его молчание было хуже открытого хамства.

Девушка всё чаще ловила себя на мысли, что в доме миссис Фэнвич ей стало неуютно. Словно магия дома перестала её оберегать. Переезд в кампус казался не просто шагом к самостоятельности, а актом личной гигиены — магической, ментальной и душевной.

И всё же, собираясь вечером к разговору