Игра в сердца - Сэнди Бейкер

Гарри выходит вперед, но я неотрывно смотрю на Джека. Тот отошел в сторону и стоит, облокотившись на перила, как обычно, растрепанный и неотразимый, черт его дери. Сегодня на нем футболка без надписи, но с глубоким треугольным вырезом. Я разглядываю этот вырез, и тут гудит рожок и яхта отправляется в путь.

– Окей, – говорит Гарри, привлекая мое внимание. – Это ваше первое свидание один на один…

У меня подкашиваются коленки. Вчера вечером меня предупредили, что нас с Дэниелом ждет тет-а-тет, и я на всякий случай повторила биографию волчицы Эбби. Хотя, упоминая о предстоящих съемках, Джек использовал слово «разговор», а не «тет-а-тет». Большинство свиданий один на один на шоу заканчиваются обязательным поцелуем, а чего мне совсем не хочется, так это целоваться с Дэниелом, особенно в присутствии Джека. Может, мне повезет и я задохнусь от запаха одеколона Дэниела прежде, чем он меня поцелует? Уж лучше прокатиться на австралийской скорой, чем поцеловаться с этим Одиноким Волчком.

Гарри продолжает:

– Спрашивайте, о чем обычно спрашивают, когда хотят узнать друг друга… где родился, вырос, о чем мечтаешь, что нравится и так далее. И обязательно скажите «какой прекрасный вид».

– Любой каприз за ваши деньги, господин режиссер, – отвечает Дэниел, и меня начинает воротить от него еще больше.

Мы садимся на подушки. Я делаю вид, что поправляю шорты, а сама отодвигаюсь подальше от Дэниела, который уселся практически мне на колени. Гарри кричит «мотор!» и машет стюарду, который заходит в кадр и наливает нам шампанского. Время десять утра. У меня еще не переварились съеденные на завтрак батончики-мюсли – точнее, то, что в Австралии продают под видом батончиков-мюсли, – а теперь я должна пить шампанское и любезничать с этим индюком-банкиром. От всех этих мыслей меня начинает подташнивать, а может, виной тому яхта, покачивающаяся на волнах в бухте.

– Итак, Эбби, – говорит Дэниел и смотрит мне в глаза вроде бы с глубоким интересом, – расскажи о себе?

О господи. Не знала бы, подумала, что мы снимаем мыльную оперу, американскую, где герои долго молчат и пристально друг на друга смотрят.

– О себе? – Хороший вопрос, Дэниел. Я в панике осознаю, что все, что я знала о волчице Эбби, просто стерлось из моей головы, как в страшных снах, когда приходишь на экзамен и понимаешь, что забыла все, что учила.

– Ну да, – отвечает он и придвигается ближе. Не может быть, чтобы я ему нравилась: я для него слишком обычная. Что за игру он затеял? – Расскажи мне все. Что отличает тебя от других?

Мой мозг наконец просыпается, и на меня снисходит волна покоя. Я перевоплощаюсь в волчицу Эбби.

– Да нечего рассказывать, на самом деле, – отвечаю я. – Детство у меня было самое обычное, как у всех… все детство за мной ухаживала одна няня, няня Уорд. Дальше школа, колледж, свободный год… – я стараюсь говорить небрежно, чтобы мое вранье казалось правдоподобным, – …университет, факультет международного права, работа… Вот, пожалуй, и все.

По легенде, волчица Эбби находится примерно на одной ступени социальной лестницы с Дэниелом. Тот ободряюще кивает.

– А твой акцент? – спрашивает он. – Никак не пойму, откуда ты.

Упс!

Пора применить мою коронную уловку – отвлечение внимания. С момента приезда в Волчий особняк я достигла в этом настоящих высот.

– О, не трать время на догадки. Я специально старалась выработать такое произношение, чтобы никто не догадался, откуда я. Из какого региона и даже страны. – Не знаю, откуда я взяла эту чушь, но я загадочно улыбаюсь и делаю глоток шампанского в подтверждение своих слов.

– Но чем ты за…

– Чем я занимаюсь? – я не даю ему договорить. – Боюсь, это секретная информация. Придется поверить мне на слово.

Я слегка приукрасила свою историю: на бумаге волчица Эбби числится как «госслужащая». Но я вдруг вспоминаю, что сказала Лиза. Что она будет моим консультантом и поможет вжиться в роль девушки из аристократической семьи. Однако до этого самого момента мне не приходило в голову, что, в общем-то, можно просто притвориться Лизой. Ведь волчица Эбби, по сути, и есть Лиза! Как только до меня это доходит, я понимаю, что смогу вполне убедительно играть эту роль в течение последующих семи недель. Всего-то нужно изображать свою лучшую подругу.

Кажется, теперь Дэниел смотрит на меня с уважением.

– А ты интересная девушка, – загадочно говорит он.

– В каком смысле?

– Ну, во-первых, ты не выпендриваешься и не красуешься, как другие волчицы. – Это он верно подметил. С тех пор, как мы поселились в особняке, я только и наблюдаю, что сплошной выпендреж на камеру. Стоит Гарри отдать команду «мотор!», как девушки встают в позы, стараясь выглядеть как можно более привлекательно. А я даже не знаю, какая сторона у меня «рабочая». Даже моя милая Бекка склонна покрасоваться перед камерой, но я не могу согласиться с Дэниелом: это прозвучит как выпад в сторону девчонок.

– Просто ситуация располагает. Все хотят показать себя в лучшем свете.

Молодец, дипломатично высказалась.

– Возможно, но тебе, кажется, нет дела до того, как ты выглядишь.

Ой. Ну знаешь, Дэниел, это уже слишком. Должно быть, мои мысли отражаются на лице: Дэниел начинает оправдываться, и это выглядит комично.

– Нет, прости, я не имел в виду, что ты непривлекательна, нет… Ты очень, очень привлекательна.

Это он загнул.

– Просто твоя красота… она такая естественная.

Хмм. Определенно индюк.

– Как у Каз? – спрашиваю я и делаю глоток шампанского.

– Что? – Он хмурится.

– Каз – красотка от природы. Роскошные рыжие волосы, улыбка… Она прелесть, как думаешь?

Он начинает ерзать, и, надо сказать, волчице Эбби очень по душе эта перемена динамики.

– Э-э-э… да, конечно, – отвечает он, хотя очевидно, что он так не считает. Ну и сам виноват. Каз чудесная. Тем не менее я снисходительно улыбаюсь Дэниелу и засчитываю себе очко.

Мы подходим к той части сцены, когда я должна спросить что-то про него.

– А ты всегда мечтал быть банкиром? – спрашиваю я и округляю глаза, изображая заинтересованность. Глотаю шампанского и смотрю на него поверх кромки бокала.

Он пожимает плечами, и на миг маска спадает, и я вижу за ней настоящего Дэниела. Потом он снова притворно улыбается, и этот человек исчезает.

– Это семейный бизнес, сама знаешь – профессия, можно сказать, передается по наследству. Лет с семи я всем твердил, что стану банкиром, как отец. Сейчас, конечно, инвестиции куда более запутанная сфера, чем во времена моего отца. Но тебе