Фунт изюма для дракона - Лесана Мун

— Здрасьте. А мы разве знакомы?

— Конкретно мы с тобой — нет. Но сестра, много о тебе рассказывала, — подхожу к парню ближе, отмечая, как он ощупывает глазами мою фигуру.

— Так уж и много? Мы только недавно познакомились, — шкерится внучкин ухажер, без стыда заглядывая в мое декольте.

— Угу, недавно, но ты оставил о себе приятное впечатление. Да и я, смотрю, ты ничего такой, симпатичный, — кокетливо моргаю длинными ресницами, благо они теперь есть. И не привычно седые, а густые и темные, как накрашенные.

— Ух ты, — парень смелеет, подходит ближе и даже приобнимает за талию, — вот так чтобы две сестрички у меня еще не было. А ты даже красивее Натали, кругленькая, где нужно.

— Вот на счет сестры… это она сейчас худая, раньше была, как я. Но переболела сильно, чуть не умерла.

— Чем переболела? — парень напрягается и отпускает мою талию. Ага, то, что нужно!

— Лекари не знают. Говорят, странная какая-то болезнь, но вот теперь Натали такая худенькая и никак не может восстановиться.

— Ладно… я пошел. А ты это… не говори, что я приходил.

И Говард, трусливо поджав зад, быстренько уходит по улице. Я же возвращаюсь на свое место. И, кстати, очень вовремя. Едва становлюсь за прилавок, возвращается Наташа, выставляя целую гору слоек с изюмом на стол позади нас.

Постепенно торговля затихает, и мы решаем закрываться. Убрав все и сделав заготовки на завтра, поднимаемся наверх.

— Ба, а меня сегодня никто не спрашивал? — словно невзначай интересуется Наташа.

— Нет, — отвечаю, делая максимально правдивое лицо.

— Я тогда схожу кое-куда…

— Куда это ты пойдешь на ночь глядя? — спрашиваю у внучки. — Это не наш мир, где можно полицию вызвать, если что. Мы тут даже стражей звать не можем, чтобы нас же самих потом не забрали под белые ручки.

— И? Вот так ты видишь нашу жизнь? — Наташа скрещивает руки на груди. — Работа в магазине и все? К тебе хотя бы вон генерал ходит, хоть какая-то личная жизнь намечается. А мне, значит, только с пончиком позволено болтать да с покупателями?

— Наташа, я не запрещаю тебе заводить личную жизнь, мне просто не нравится идея, что ты куда-то пойдешь, когда уже темнеет, — пытаюсь не допустить ссоры.

— А я что, маленькая? Мне только до девяти гулять можно, а потом мыться и в кроватку? — внучка уже закусила удила.

— Наташ…

— Все! Долг семье отдала, отпахала в магазине, а теперь я хочу свою личную жизнь! И хватит мне указывать что и как делать!

Хватит, значит хватит. Пожимаю плечами. Пинать меня тоже хватит, надоело! Молча разворачиваюсь и ухожу к себе в спальню. Слышу, как Наташа собирается, напевая, а потом почти бегом спускается по лестнице. Выгляну в окно, вижу внучку, быстро идущую вдоль по улице. Ярко горят фонари, гуляют прохожие. Может, не так все и страшно, как я себе малюю?

Уже почти засыпаю, сидя возле окна, когда слышу осторожные шаги вверх по лестнице. Высовываюсь из двери, зевая.

— Не спишь еще? — спрашивает Наташа, выглядит при этом виноватой и слегка озадаченной. — Можно к тебе зайти на пять минут?

— Заходи? — оставляю дверь открытой, а сама запрыгиваю в кровать и укрываюсь одеялом.

Наташа проходит и садится в старенькое кресло возле окна, где вот пять минут назад сидела и я, выглядывая ее с прогулки.

— Как погуляла? — спрашиваю.

— Странно, — отвечает и замолкает. — Только не начинай сейчас читать мне нотации, но я недавно познакомилась с местным парнем. Говард зовут. С виду приличный. Дом свой есть, земельный надел. Не принц, конечно, но симпатичный. Мы с ним пару раз виделись. Он… Был у меня в гостях.

— А я где была в этот момент? Когда он гостил? — спрашиваю, не сдержавшись.

— Ну я же попросила без нотаций, — внучка скорбно вздыхает. — В любом случае, теперь это все неважно…

— Почему?

— Я с ним порвала.

— Что-то случилось? — спрашиваю у внучки.

— Ну как тебе сказать… если обещаешь сейчас не орать, то я расскажу.

— Обещаю.

— Ну… я пришла к нему в гости… — начинает рассказывать внучка, и мне прямо с первого слова хочется ее придушить.

— Наташа!

— Ты обещала!

— Ладно, молчу, — закрываю рот ладонью, чтобы ничего из него не вылетело.

— В общем… Я сразу заметила, что Говард ведет себя странно, но не придала значения. Он угостил меня чаем, мы немного поцеловались, а потом дошло дело до более интимных вещей…

— О, боже! Мне нужен мой настой валерьянки или бутылочка полусухого!

— Все? Я тогда пошла, — Наташа делает вид, что хочет встать.

— Хватит играть на нервах. Рассказывай дальше.

— Короче… не было у нас ничего, можешь расслабиться. Я сняла платье, а Говард стал что-то лепетать про то, что не готов к отношениям и другую ерунду. Мне стало обидно, я врезала ему по помидоркам и ушла. Вот такая история…

— Подожди… получается, Золушка сняла одну туфлю и получила принца, а ты сняла с себя платье и получила — «я не готов к отношениям»? Может, не те методы ты выбрала, а?

Внучка встает с кресла и идет к двери.

— Не везет мне что-то с мужчинами. Вроде, и мир уже другой и тело, а все равно… — говорит с какой-то тихой грустью.

— Голова же твоя, Наташ. А в ней ничего не изменилось. Вот и проблемы все те же, — отвечаю.

— Спокойной ночи, ба.

Наташа выходит, а я остаюсь лежать. Сначала в голове бегает куча всяких разных мыслей, но постепенно успокаиваюсь и засыпаю, чтобы ночью проснуться от тихого внучкиного голоса:

— Бабуль? Ба? Что-то мне нехорошо…

Я подскакиваю с кровати и с колотящимся сердцем бегу к Наташе, которая стоит в коридоре, слегка покачиваясь.

— Что такое, родная? Что болит?

— Не знаю… как-то…

Тут ее глаза закатываются, и я едва успеваю поймать внучку, чтобы не ударилась головой об пол. Хватаю и тут же вскрикиваю. Тело Наташи ужасно горячее. А руки и ноги ледяные. Внучка стучит зубами и с ее губ срывается тихое:

— Холодно… ба… так холодно.

— Ох, боже! Наташенька!

Я почти тащу внучку в свою комнату, укладываю на кровать, снимаю с нее ночную рубашку и бегом в ванную. Намачиваю полотенца в теплой воде и бегом назад. Обматываю Наташу. Распахиваю окна, натягиваю на себя халат, от адреналина меня бьет озноб.

Растираю внучке руки и ноги.

— Алик! А-а-алик!! — кричу так, что, наверное, слышно на соседней улице.

— Ну что такое? Ни днем, ни ночью от вас нет покоя, — пончик в мятом спальном колпаке появляется из ниоткуда и усаживается на подоконник. — Чего орешь?

— Алик, Наташа заболела.