Король моей школы - Лисса Джонс

— Матвей пишет только по делу, пап. Мы обсуждаем репертуар для дуэтов, — бубню в пуховик, вспоминая, точно ли я проснулась или это продолжение ночного кошмара.

Филипп: Это студент, который приезжал к школе? Почему «твой» Матвей?

— Где собираетесь выступать?

Да блин, блин! Не при Воронове, пап!

— Пока не знаю. Сегодня первая совместная репетиция. Расскажу вечером.

Филипп: Окей. Давай играть в молчанку. Поговорю с твоим отцом.

— Дядя Витя, знаете, что я делал этой ночью? Ни за что не поверите.

ВОТ ГОВНЮК!

Печатаю со скоростью света.

Аврора: Ненавижу тебя

— Я знаю твоего отца всю жизнь, так что поверю вообще во все. — Папа лихо поворачивает, и я начинаю думать, что приеду в школу слишком рано. Слишком, понимаете?

Надо сообразить, куда сбежать до начала урока, чтобы не видеть рыжего черта.

— Принял решение закаляться.

Филипп: Тебе не кажется, что «твой Матвей» стал заезжать за тобой, когда ты решила поиграть в куклу?

Аврора: Чья бы корова мычала!

Филипп : Один разговор. Мы оба знаем, что тебе ненужно в библиотеку. Абрамовой не будет в школе. У нее олимпиада по математике.

Аврора: Куда делись крыса, уродина, ботаник, очкозавр? Ты поспорил, да? Что-то вроде «выстави дурой нашу крысу».

Филипп: Прекрати так себя называть.

Клянусь, я чуть не оборачиваюсь в этот момент, только чтобы проверить: точно ли там тот самый Филипп Воронов? Точно ли он в себе?

Модет, у него начальная стадия пневмонии? Пневмония может влиять на воспоминания?

Хотя, думаю, эту чуму с конским здоровьем не одна болячка не возьмет.

Ловлю веселый взгляд в зеркале заднего вида и… Ух, ну, это будет самое длинное сообщение от меня, которое он получит.

Аврора: Так это я сама себя так называю? Какие новости! Это твой план по спасению от отчисления? Я должна пойти к директрисе и сказать, что ошиблась? Что сама подговорила мальчика, сама себе все это подбросила, потому что хотела наказать тебя?

Филипп: Ты знаешь слово задница? Было бы забавно услышать, как ты ругаешься))

Аврора: С тобой невозможно разговаривать

Филипп: если кинешь в чс — напишу в чат класса

Филипп : Можем просто продолжить то, что было ночью. У меня проблемы, когда нужно говорить словами через рот. Без разговоров проще. Язык тела доходчивее.

Прикусив губу, чтобы хоть как-то спрятать злорадную улыбку, пишу всего одну фразу.

Аврора: не в твоем случае

Филипп: ???????????????????????????

Филипп: Это провокация. Ты со мной флиртуешь?

Я тебе, идиоту, сказала, что ты целоваться не умеешь. Где ты флирт тут усмотрел?!

— Ну что, приехали. Успеваешь в свою библиотеку? — Папа заезжает на полупустую парковку, а я проклинаю себя за то, что просила ехать быстрее. Это же папа, а не мама. У него слово «быстрее» воспринимается буквально. Мама рассказывала, что он возил ее на пары с таким ветерком, после которого она начала пристегиваться.

Перед тем, как попрощаться с папой, мы обмениваемся последними сообщениями.

Филипп: ты же знаешь, почему я так поступал в самом начале.

Аврора: да, знаю. Но если не заметил, я несколько лет пыталась попросить прощение. Это ты носился со своей обидой, как курица с яйцом. А теперь знание не меняет того факта, что я не собираюсь тебя прощать.

Ззакрываю приложение. Конец беседы.

* * *

Гимназия полупустая. До начала уроков еще минут пятнадцать.

Мы вместе вышли из машины. Вместе шли до входа. Вместе сдавали вещи в гардероб. Теперь он молчит. Просто ждет, пока я переобуюсь в кеды.

Я даже не могу сказать, что это странно. Это хуже, чем странно. Это абсолютно выбивает из колеи и всерьез заставляет задуматься о двух вещах: либо он собирается заставить меня пойти к Ольге Михайловне и забрать обвинения, либо это какой-то спор, как в дешевых американских мелодрамах. Тогда зря я вчера не залепила вторую пощечину.

Пока сижу на лавке и завязываю шнурки, замечаю еще одну неприятную вещь: на нас смотрят. Искоса. Переговариваясь. Тетя Марина, повар, уборщица. Даже приходящие гимназисты, которых у гардеробной становится больше.

Возможно, ждут продолжение вчерашнего обеденного шоу. Или того, как Фил поставит меня на место.

Все будет хорошо. Пусть смотрят, подумаешь.

Беру рюкзак, сдаю сумку с обувью и с раздражением понимаю, что он идет следом. Даже когда поднимаемся по лестнице, чувствую десятки любопытных взглядов — и это именно сегодня, когда я снова в очках и выгляжу, как зомби.

— Из-за тебя все смотрят, — бросаю в пространство, не поворачивая головы.

— Да плевать. — За спиной раздается смешок, от которого горячие мурашки бегут по шее. — Забей на них.

— Что ты там делаешь? — Ступеньки. — Строишь рожи? — Ступеньки. — Облил пиджак корректором? — Поворот и лестница на третий этаж. — Что-то клеишь на спину?

— Просто любуюсь, — веселый голос окончательно добивает. И без того натянутые нервы сдают. Резко оборачиваюсь, едва не теряя равновесие. Вот было бы эпичное завершение неудачного утра!

— Спокойно! — Фил вскидывает руки, как грабитель в плохом фильме. Его глаза искрятся смехом, но не таким, к которому привыкла. Теплым, как… Как раньше. Это только злит сильнее. — Ты…

— Я что? — Шиплю, чувствуя, как щёки горят.

— Ну, ты вроде как… — наклоняется, понижает голос, — из-за очков не хочешь ко мне лицом поворачиваться. Я и не против, — продолжает, улыбаясь шире и делая шуточный реверанс. — Мы же гимназисты! Нас учат быть джентльменами. Дамы — вперёд!

Отворачиваюсь, стискиваю зубы и быстро шагаю к кабинету математики, пока он не выдал еще что-нибудь, за что захочется треснуть по башке посильнее. К моему счастью, Фила зовет кто-то из учителей: слышу громогласное «Воронов!» и шаги за спиной пропадают.

Может, ему сейчас скажут об отчислении?

У класса только Глеб с Арсением и близняшки Оля с Леной. Сидят на подоконнике, коллективно делают домашку.

Первое желание — опустить голову. Не доходить до кабинета несколько метров. Сесть на подоконнике подальше.

Но, знаете, что? Нет.

В линзах или в очках — это я. Одинаковая. Не собираюсь давать себя в обиду только потому, что пришлось надеть оправу.

— Опа! А наша мышь вернулась, — Оля (она всегда носит розовые ободки, в отличие от сестры, которая их не носит вообще) окидывает взглядом исподлобья, отрывается от тетрадей первой. — Что на счет помочь одноклассникам?

Чувствую, как горят уши, но сажусь напротив, специально выпрямляя спину. Пусть видят: мне плевать на них и их глупые замечания.

— Она с Абрамовой повелась и зазналась, — сестричка весело ей поддакивает, говоря обо мне так,