Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина

ты немного не в себе. В таком неадекватном состоянии твоим доверием могут воспользоваться мошенники. Давай-ка лучше в постель? Я поставлю тебе капельницу.

Матушка скептически на меня посматривает.

— Ян, успокойся. Может, это ты сегодня немного не в себе?

Я не реагирую на ее слова. Просто накладываю манжету на правую руку и уверенно нажимаю кнопку на электронном табло. Так и есть! Давление повышено.

Останавливаю взгляд на Утесове. Тот слегка сбит с толку, но застегивать пуговицы на рубашке не торопится.

— А вы, Владимир, немедленно покиньте наш дом! — требую жестко, посматривая на датчик.

— Мне кажется, Ян Васильевич, вы не имеете никакого права распоряжаться в доме матери, — парирует тот. — Мы приятно проводим наш вечер, а вот вас никто не приглашал. Так что покинуть дом придется вам.

Мать несколько мгновений смотрит на меня, а потом высвобождает руку от манжеты. В ее взгляде сквозит усмешка.

— Ян, мне кажется, Володя прав. Тебя сюда не приглашали. У нас деловая встреча. Так что будь так добр, покинь мой дом.

— И не подумаю! Он тебя разводит, разве ты не видишь? Какой из него главврач?! Он сегодня едва жизнь ребенка не прошляпил, пока прохлаждался с кофе на лавочке!

Я устремляюсь к Утесову, хватаю его за плечи и с силой толкаю вперед, вынуждая встать с дивана.

— Вон из дома! — требую грозно.

— А то что? — выкатывает голубые глазищи тот.

И вправду, что? Он выше меня на голову, в два раза шире, а его увлечение греблей делает его еще и крепче. Но ярость подогревает во мне отвагу.

Пара мгновений, и мы сцепляемся, как два самых злейших врага.

Боремся, толкаемся. Я с силой швыряю его огромную тушу в сторону выхода. Утесов, не удержав равновесия, задевает столик с угощениями. Звон посуды извещает о том, что часть угощений на полу. Красное вино окрашивает обивку светлого дивана в багровые потеки.

— Прекратите немедленно! — визжит моя матушка, но разве нас можно остановить? Размахнувшись, Володя наносит своей ручищей удар в челюсть.

У меня в глазах темнеет от боли. Собравшись, я бью его кулаком в глаз.

— Хватит! Разойдитесь! — Мать вклинивается между нами и с силой разводит нас в разные стороны.

Мы с Утесовым опаляем друг друга полными ненависти взглядами. Утесов держится за правый глаз, я сплевываю кровь с разбитых губ.

— Ян, как же ты жалок! — холодно усмехается мать. — Если думаешь, что таким способом вернешь себе место в медицинском центре «Диана», то ты жестоко ошибаешься! После того как ты разорвал помолвку с дочерью прокурора, ты для меня persona non grata. Убирайся из моего дома! Чтобы ноги твоей здесь больше не было!

Я беру со стола салфетку и вытираю кровь. С горечью смотрю на нее.

— Я приехал потому, что думал, что тебе требуется помощь, мама. Так бы поступил каждый сын. И мне непонятно, для чего ты солгала Свете. Она ведь поверила, что у тебя гипертонический криз, и мчится сюда, бросив все дела, из другого конца страны!

— Не вижу ничего сложного в том, чтобы навестить мать, которой требуется моральная поддержка.

— Ты жестока и эгоистична, и не видишь ничего дальше своего носа! Когда-нибудь ты очень пожалеешь о своем решении взять на работу Утесова! Он не самый лучший хирург и точно не дотягивает до уровня, который позволит возглавить такую серьезную структуру, как наш медицинский центр.

— Эй, попрошу не оскорблять! — раздувает ноздри мамин гость. — А то, Ян, я разозлюсь по-настоящему, и тогда тебе точно не поздоровится!

Бросив использованную салфетку на стол, я разворачиваюсь к выходу.

— А знаешь, о чем я по-настоящему жалею? — летит мне в спину от матушки. — О том, что слишком сильно надеялась на такого никчемного человека, как ты, Ян! Запомни: отныне у тебя нет права на работу в медцентре «Диана» и на то, чтобы приходить в мой дом. Убирайся!

Ее слова больно ранят мое сердце. Я медленно оборачиваюсь.

— Что ж, пусть будет так, — произношу глухо. — Прощай, мама.

Я стремительно покидаю родительский дом. Выхожу на улицу и со злостью дергаю телефон, пытаясь вызвать такси. В голове не укладывается, что из-за собственного каприза моя мать готова вычеркнуть меня из своей жизни. Но самое обидное то, что Утесов совершенно не годится на должность главы «Дианы».

Глава 31. Катя

Утро. Почти весь дом безмятежно спит, только мама возится на кухне с блинчиками. Я тихо проскальзываю в ванную комнату, не хочу разбудить сыночка.

Собираюсь на собеседование. Волосы укладываю в строгий пучок, делаю неброский макияж. Волнуюсь. Я, конечно, знаю, что главврач Ермакова заинтересована в кадрах — в городской больнице большая текучка, но все равно тщательно подбираю гардероб. Останавливаюсь на серой юбке-миди прямого покроя и белой блузке с коротким рукавом. Верчусь у зеркала в прихожей. Завершаю образ нанесением легких цветочных духов и с тревогой выглядываю в окно. Машина Яна на месте, но его самого еще нет.

— Катя, ты хоть позавтракай, — выглядывает из кухни мама.

Я смотрю на большие круглые часы на стене. Они показывают, что до прихода Яна еще двадцать минут.

— Хорошо, — сдаюсь ее просьбе. Блинчики на завтрак — соблазн. Я за стройность, но они так вкусно пахнут домашним молоком и маслом, что отказаться невозможно.

Дверь нашей с Марком комнаты приоткрывается.

— А ты куда, мам? — сонно потирая глазки, настороженно интересуется сын.

Я улыбаюсь.

— На работу устраиваться. А ты почему так рано встал?

— Тебя не нашел, — Марк хмурится. Подходит ко мне, лезет обниматься. — Возьми меня с собой?

Я глажу его по головке, улыбаюсь.

— Нечего тебе там делать, сыночек. Это больница, ничего интересного. Лучше с дедушкой идите после завтрака во двор. В песочнице замок постройте.

Марк расстраивается.

— Ладно, — сопит недовольно.

— Умывайся, чисти зубки и за стол, — зовет его моя мама. — Я уже второй блин пожарила, первый и второй самые вкусные!

На маленьком личике проступает хитрая улыбка.

— Я мигом! — оживляется малыш. Позабыв о своей печали по поводу моего ухода, он со всех ног несется в ванную комнату.

Я улыбаюсь. Сажусь за край стола и наливаю себе в чашку чай из большого заварного чайника, на пузатых боках у которого красуются желтые подсолнухи, а мама кладет мне на тарелку блинчик.

— Ян тебя подбросит? — уточняет с любопытством.

Я киваю.

— Подбросит. Планерка в девять, а он, похоже, не увольняется.

— Хотел же к матери в центр перевестись работать?

— Уже не хочет.

Мама качает головой.

— Она сейчас ему назло как поставит кого-нибудь во главе клиники, мало не