Пленница ледяного замка - Veronika Moon

Уголок губ Итана дрогнул.

— Моя невеста уже осваивает искусство светской беседы. Хотя "незаметно" - не то слово, которое я бы использовал.

— О, простите, — Аделаида притворно смутилась. — Я имела в виду, что предвкушаю эти три дня.

Герцогиня наблюдала за ними интересом.

— Как мило. Надеюсь, ваше рвение не иссякнет к самому торжеству.

— Не беспокойтесь, — парировала Аделаида. — Я обнаружила, что общество моего жениха придает сил.

Итан прикрыл глаза на мгновение.

— Моя невеста скромничает, — сказал он герцогине. — На самом деле, это она придает сил всем вокруг. Иногда даже слишком.

В этот момент один из молодых лордов, чьё имя и титул Аделаида тут же забыла, позволил себе неосторожную шутку, обращаясь к соседу. Слова «коллекция», «сердце» и «надеюсь, следующей не будет» донеслись до них в случайно наступившей паузе между разговорами.

Воздух застыл. Несколько пар глаз с испугом и любопытством устремились на Итана.

Он не шелохнулся. Только его взгляд, тяжелый и медленный, повернулся в сторону болтуна. Он не выглядел злым. Скорее… скучающим.

— Лорд Годрик, — произнёс Итан. Его голос был ровным, но от его звука по спине Аделаиды побежали мурашки. — Вы, кажется, испытываете трудности с соблюдением светских приличий. Возможно, вам стоит покинуть зал и проветрить голову. Горный воздух прочищает не только лёгкие, но и мысли.

Он не повысил голос, но каждое слово было пропитанно горечью. Лорд Годрик побледнел и, пробормотав извинения, поспешно ретировался.

Инцидент был исчерпан. Музыка заиграла снова, разговоры постепенно возобновились. Но атмосфера в зале изменилась. Стала более натянутой, более острой. Все теперь понимали: можно обсуждать погоду, политику, даже наряды, но переступать невидимую черту, очерченную вокруг хозяина замка и его невесты, смертельно опасно.

Позже, когда Аделаида, наконец, смогла выскользнуть в относительно тихий коридор, чтобы перевести дух, её догнала герцогиня Элеонора — та самая, первая гостья.

—Тяжело, дитя? — спросила она без предисловий, закуривая тонкую сигарету в длинном мундштуке. — Все эти взгляды. Шёпоты за спиной.

Аделаида лишь молча кивнула.

—Привыкнешь, — герцогиня выдохнула струйку дыма. — Или нет. Но запомни: они боятся его. А пока они боятся его, они будут бояться и тебя. В этом есть своя свобода.

Она кивнула Аделаиде и удалилась, оставив за собой шлейф дорогого табака и горьковатой мудрости.

На следующее утро замок окончательно преобразился. Тишину, которую нарушали лишь шаги слуг, сменил постоянный гул жизни — далекой, чужой, но настойчивой. Из-за дверей гостевых покоев доносились голоса, смех (натянутый, слишком громкий), звон посуды, которую приносили и уносили. Запах свежей выпеки из кухни смешивался с ароматами чужих духов и кожи.

Аделаида, выходя в общие комнаты, чувствовала себя так, будто её личное пространство, и без того небольшое, безжалостно оккупировали. Повсюду были чужие люди. Они кивали ей, улыбались, пытались завести светскую беседу.

— Леди Аделаида, вы просто цветёте в этом горном воздухе! — восклицала какая-то юная графиня с глазами, полными неподдельного ужаса.

—Замок такой... впечатляющий, — говорил другой гость, заикаясь и избегая смотреть ей в глаза.

Она научилась отвечать улыбками, которые не доходили до глаз, и короткими, ничего не значащими фразами. Это был своеобразный танец, где каждый шаг был предопределён.

Однажды перед обедом она столкнулась с Лиамом в библиотеке. Он перелистывал старый фолиант, но взгляд его был рассеянным.

— Лиам, — позвала она тихо.

Он вздрогнул и закрыл книгу.

—Аделаида. Прости, я не заметил.

Они стояли в молчании, разделённые всего парой шагов и целой пропастью того, что произошло и что ещё должно было случиться.

— Как ты? — наконец спросил он, и в его голосе прозвучала настоящая, неизменная забота, от которой у неё сжалось горло.

— Я... справляюсь, — ответила она, и это была правда. Она справлялась, возводя внутри себя стену за стеной.

—А ты?

— Я выполняю свою работу, — он пожал плечами, но в его глазах читалось: Я смотрю на тебя и не узнаю. И это хуже всего.

— Гости будут жить здесь до свадьбы? — спросила она, чтобы разрядить обстановку.

— Да. Большинство. Некоторые приехали за пару дней, чтобы... обсудить дела с Итаном. — Он произнёс его имя с лёгким усилием. — Другие просто хотят быть поближе к центру событий. Твоя свадьба — главная тема для сплетен во всех окрестных королевствах.

— Значит, у них есть время получше меня рассмотреть, — горько усмехнулась она.

— Аделаида... — он сделал шаг вперёд, но в этот момент в библиотеку вошли двое гостей, громко обсуждая предстоящую охоту.

Мгновение близости испарилось. Лиам отступил, его лицо снова стало вежливым и отстранённым.

— Позвольте мне откланяться, леди Аделаида.

Он ушёл, и она снова осталась одна среди чужих голосов.

Дни тянулись, сливаясь в череду обедов, ужинов, прогулок по внутреннему двору под присмотром десятков любопытных глаз. Аделаида заметила, что Итан почти всегда отсутствовал днём. Он принимал гостей утром и вечером, но часы между ними проводил в своём кабинете или в отъездах — Марсель как-то обмолвился о «проверке границ». Его отсутствие было ощутимым. Замок, наполненный людьми, кажется более одиноким, когда в нём не было его хозяина. Его холодное присутствие было хоть каким-то ориентиром; без него она чувствовала себя кораблём, в тумане среди чужих, недружелюбных судов.

Однажды вечером, отступая в свою комнату после очередного изматывающего ужина, она почувствовала, как её плечи сами собой опускаются от усталости. Она подошла к окну. Во дворе горели факелы, освещая фигуры поздних гостей, только что прибывших. Их было так много.

И все они останутся здесь, будут наблюдать, судить, ждать. Ждать свадьбы. Она положила лоб на холодное стекло. До церемонии оставался ещё один день. Один день этого напряжённого, выматывающего ожидания. Один день, чтобы окончательно понять одно: её жизнь с сегодняшнего дня будет всегда на виду. И единственный способ выжить — научиться играть эту роль так, чтобы никто, даже она сама, не видел трещин под гладкой, холодной поверхностью.

В дверь постучали. Аделаида не ответила, надеясь, что незваный гость уйдёт. Но дверь бесшумно открылась. На пороге стоял Итан. В его руках был небольшой поднос с чашкой дымящегося чая и парой книг в старых кожаных переплетах.

— Вы практически не ели, — произнес он, его голос в тишине комнаты прозвучал непривычно громко. Констатация факта, без упрека или заботы. — Мятный чай с мёдом. Он успокаивает нервы.

Он поставил поднос на