Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая - Лина Каро

— Я пойду еще чайник поставлю, — встаю, Рома встает следом.

— Я помогу.

— Идите, идите, помогайте. Чай вкусный, мы с дедом еще выпьем, пироги надо есть…

Выхожу на кухню, чувствую, как руки дрожат.

Рома подходит близко, но не наглеет. Не трогает меня.

— Почему Ладушка? — задает вопрос, осторожно касаясь моей руки.

Я наливаю воду в чайник, ставлю его, включаю.

— С детства так зовет, придумала для меня поговорку смешную, Лана-Лана-Ладушка, пышная оладушка. Я пухленькая была. Она так со мной играла в ладушки. Я любила.

— Ладушки?

— Да, ладушки, ну, обыкновенные. Ладушки-ладушки, где были, у бабушки, не помнишь?

Рома смотрит так странно. А я холодею. Неужели его мать не играла с ним в самые простые детские игры? Я думала, что она жестока только с неугодными ей избранницами сыновей, но, оказывается, дело еще хуже.

— Я не знаю…

— Неужели не играл никогда?

— Нет.

— Да ладно?

Я выставляю ладошки.

— Давай покажу, повторяй, сейчас вспомнишь, играл! Все играют. Это для развития, дли моторики. В садах играют.

— Я в сад не ходил, у меня была няня.

— Ну, няни тоже играют.

— Няня была англичанка, она по-русски плохо говорила.

Я глазами хлопаю.

— А как же тогда? А ты?

— Я тоже плохо… Только года в три поняли, что я по-русски вообще не понимаю почти.

— А мама с тобой не разговаривала?

Вижу, что он хмурится, тушуется как-то.

— Только спокойной ночи иногда желала. Я ее мог днями не видеть.

— Она работала?

Головой качает.

Мне странно, я не понимаю этого. Зачем рожать детей и не заниматься ими? Не общаться. Мне даже немного жалко Романа. Сердце щемит и отзывается тоской и болью за маленького, брошенного мамой мальчика, никому не нужного, такого неприкаянного. Я начинаю понимать, почему он такой, мне всё становится ясно.

— Покажешь мне?

— Что?

— Эти… ладошки.

— Ладушки.

— Да, а то… во что я буду играть с малышкой?

Он собирается играть с нашей дочкой?

Я чувствую, как жар к щекам приливает. Мне сложно находиться рядом с Ромой. Я вспоминаю, что было между нами. Как мне было с ним хорошо. Как нам было хорошо рядом, вместе. Когда никто не стоял между нами. Как мы были счастливы тогда.

Его мать всё сломала.

Но и он тоже хорош. Поверив всей этой гадости.

Мне обидно.

Моя обида всё разрушает.

— Лана…

— Да, извини. Поставь вот так руки. Повторяй за мной. Ладушки, ладушки, где были? У бабушки.

Я показываю медленно, он повторяет. Наши ладошки соприкасаются. Я снова краснею.

— Ладушки, ладушки… — Рома улыбается. — Так мило, это всё?

— Нет, есть еще дальше, и надо делать быстрее, всё быстрее, быстрее.

Я показываю, он повторяет. Мы ускоряемся. То, что мы делаем, кажется вроде бы детским или даже глупым, но странным образом сближает нас. Рома открывается мне с другой стороны, он сейчас, как никогда, искренний и настоящий. Земной.

— Что ели? Кашку. Что пили…

Чайник уже кипит, бурлит, выключается с музыкой, а мы всё играем, смеемся, когда не попадаем по ладоням, а потом я оказываюсь у Ромы в объятиях.

— Давай поженимся, Ладушка, поскорее, а? Я хочу видеть тебя каждый день, хочу смотреть, как растет животик, как малышка родится, хочу играть с ней. Хочу любить тебя.

Я застываю. Меня словно замораживают.

Я тоже этого хотела. Очень сильно хотела. Но теперь боюсь. Боюсь снова довериться ему. Боюсь, что Роман причинит мне боль.

— Лана…

— Рома, пожалуйста, не надо.

— Я не могу… Не могу не предлагать, не могу не думать об этом каждую минуту. Я знаю, что моя семья причинила тебе боль, я знаю, кто во всем виноват, обещаю, я всё исправлю.

— Твоя семья? Ты считаешь, что только твоя мать виновата?

— Нет. Я и сам виноват. Я это знаю. Очень хочу, чтобы ты меня простила, Лана. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

— Ой, молодежь, простите, а я за чайником пришла, подумала, может, вы забыли…

Бабушка стоит на пороге кухни. Вижу ее лицо. Слышала ли она что-то? Со слухом у нее вроде проблем нет.

— Сейчас, бабушка, мы принесем чайник.

— Не торопитесь, я сама могу взять.

— Давайте я, он горячий, тяжелый, мало ли что.

— Рома, мне неудобно, вы… А я влезла.

— Всё хорошо. У нас с Ланой еще много времени впереди.

— Правильно! И обнимайтесь чаще, и любите друг друга! Самое важное. Любить и доверять. Без доверия нет любви. Доверие. Терпение. Важно слышать друг друга. Уметь обо всем говорить. Это сложно. Вы молодые сейчас горячие такие. Чуть что — ссоры, обиды. Раз и всё. Разве можно так? Нет! Надо разговаривать. Вот мы с Юрием Ивановичем до сих пор всё обсуждаем вместе. Он даже слушает про сериалы, которые я смотрю, книги, которые я читаю. Всё вместе. Так и надо. И я его рассказы слушаю. И песни он любит петь — мы вместе поем. Всё нужно стараться вместе делать.

— Да, мы пытаемся, мы теперь будем стараться.

— И ты, Рома… Не уезжай так надолго. Она тут вся извелась одна. Истосковалась. Или с собой ее бери.

— Никуда больше не уеду. Будем вместе. Я вообще предлагал Лане ко мне переехать.

Вскидываю голову, рот открываю от такой наглости. Еще чего! Переехать! Куда? В этот его дом-музей, из которого его мать меня так хотела выпереть? Ну уж нет!

— А у вас своя квартира, да, Рома? — наивно спрашивает бабуля.

— Есть квартира, есть дом загородный.

— Дом? Ого! — у бабушки брови ползут вверх. — Большой дом? Дача или коттедж? Сейчас бы нашей девочке хорошо уехать за город. На природу. Воздухом дышать. И не работать, а то она всё сидит за своей машинкой. Строчит. Потом у нее и спина болит, и живот тянет. Уже заканчивать надо с работой.

— Бабушка! — пытаюсь затормозить я.

— Ирина Леонидовна, я именно так и думал. Забрать ее на природу, чтобы отдыхала, гуляла, там у меня и бассейн есть.

— Бассейн? Уличный? Холодно, наверное, нельзя, застудится.

— Нет, там бассейн теплый, на цокольном этаже, с подогревом. Кстати, я вас тоже приглашаю к нам приехать, я за вами могу машину отправить, когда вам будет удобно.

— Машину?

Бедная бабуля совсем растерялась от удивления.

Да, я говорила им, что у меня обеспеченный жених, но не говорила насколько.

Настолько, что его мать может подкупить не самого бедного дизайнера и заставить оклеветать другого человека.

— Бабушка, давайте чай пить, потом решим насчет переезда и гостей. Рома, отнеси, пожалуйста, чайник.