Point/Точка - Вероника Благосклонная

Фильм начался шипением и серыми помехами на экране. А потом раздались мужский хриплый смех. Мерзкий, вызывающий непроизвольное отвращение.

Он не решался открыть глаза. Ужасы. Он терпеть не мог ужасы.

Дыхание учащалось, становилось тяжелее и тяжелее. Словно в предчувствии чего-то ужасного.

— Нет, пожалуйста, не надо! — обессиленный женский стон. Снова смешки мужчин, какой-то шум, движение.

Ну же открывай глаза, Джастин!

— Что тебе терять, детка? В гробу не перед кем красоваться! Ты же хочешь оставить подарок своему любимому. Должно же что-то напоминать Биберу о тебе. …

Противный смех и женское рыдание. Его собственное имя стало красным флажком, сигналом, что нужно открыть глаза.

Bruno Sanfilippo-Piano Textures 3V

Глаза открылись. А сердце упало куда-то на дно желудка.

Взгляд не может сфокусироваться на экране, как будто пелена и Джастину вдруг кажется, что он ослеп. Руки тянутся к коробке. Шелестящий пакет. Пальцы касаются чего-то мягкого, такого родного, шелковистого….

— Нет, пожалуйста! — и голос до боли родной. И он врезается тысячей иголочек куда-то под кожу.

К горлу подступает тошнота, а руки начинают дрожать мелко-мелко. Карие глаза с ужасом смотрят на экран. И он чувствует, что не дышит.

На экране она в одном белье. У нее большие голубые глаза. Глаза выражают все ее эмоции. И заплаканное лицо. Кожа покрыта мурашками. Ей страшно. Ее держат. Она, кажется, так близко. Вот протяни руку…..

Джастин невидящим взглядом смотрит на нее и чувствует, что в его сердце что-то умирает. У нее круглый животик… Его мысли выстраиваются в смутную цепочку. Круглый живот. Господи. Ему вдруг становится нечем дышать и он машинально поднимается с кресла. Ноги ведут его ближе. К экрану. Чикают ножницы. Ему кажется, что так громко. Густые темные пряди падают на пол к ее ногами и девушка плачет еще громче. Ножницы чикают еще раз и еще раз. И еще раз….Красивые волосы падают на пол, осыпаются по ее хрупким плечам.

— Ты не плохо держался, Бибер. — кто-то говорит. В его голове. Нет, нет. Там, за экраном. — Но все кончено.

Он кивает. Верно, все кончено. И смотрит на свои руки. Руки держат ее волосы. Шелковые, темные, они до сих пор пахнут яблоком.

Он чувствует, как в его крови, по всему его телу растекаются потоки яда. Сильного такого… Они парализуют, вижигают все изнутри… Он чувствует, как сердце стучит все спокойне и спокойнее ….замедляется.

Он закрывает глаза. Будто сквозь толщу воды он слышит отчаянный плач. Ее крик. Выстрел. И тишину. По той стороне экрана стекает алая кровь и ему кажется, что это кровь течет по его груди. Она пропитывает футболку, оставляя алые пятна, стекает по его рукам, пачкает кожу и мертвенными каплями падает на ковер. Вместе с ее волосами, которые он выпускает из дрожащих пальцев.

И ему смешно….Смешно, словно все, что он видит сценка из неудачно поставленного спектакля, из недописанной трагедии….

Он смеется. Громко, дико, хрипло. Сумасшедший. Если бы кто-то слышал, он бы ужаснулся. Он смеется, не двигаясь с места, смеется до тех пор, пока смех не перерастает в истерические рыдания, которые вырываются из его горла вместе с хриплым дыханием и кашлем. Из воспаленных глаз брызгают слезы. Холодные и горькие, они заливают все его лицо.

Джастин не слышит голос брата, который влетает в комнату. В его темно-шоколадных глазах страх, которого он никогда не видел ранее. Джастин не чувствует, как Маэль стискивает его в обьятьях, не давая упасть. Руки брата проходят будто сквозь него. Как будто от него, от Джастина, осталась одна оболочка.

Кажется брат позвал на помощь. Да да. В комнате вдруг стало так тесно … Так много людей. Но он не различал лиц. Они двигались вокруг него, как тени. Безформенные и безликие. И ему так больно….

— Ты меня слышишь? Джастин!? — брат держит его лицо в ладонях. Хлопает ладонью по щеке. Кто-то суетится вокруг. В ушах гул. Джастин не слышит. Поэтому не отвечает. Он скорее чувствует, как из его груди вырывается звуки, похожие на вой раненого животного.

Ему хочется упасть на пол, потому что ноги больше не держат, а Маэль все держит и пытается заглянуть ему в глаза. И когда он наконец заглянул- невольно отшатнулся назад. Что он там увидел? столько боли и отчаяния….А еще любовь, похороненную заживо.

— Нет….- шепчет Джастин. Он дрожит, словно в предсмертной судороге. Он вырывается, стонет, по щекам текут слезы. А Маэль мягко притягивает его обратно к себе.

И он не понимает, что случилось, не понимает, откуда эти волосы на полу. Не понимает, почему Джастин в такой истерике и все это время пустым взглядом смотрит на надпись на экране. «Game over».

Да. Действительно. Для него игра окончена. Это конец. Конец войне. Любви. Его жизни. Все это больше не имеет смысла. Смысла в его существовании без нее.

Он отомстит. Обязательно отомстит. И тоже станет свободным.

А потом он найдет ее….Нет. Уже не так. Найдет «их» Там. Наверху.

Верите?

Он не успел.

Опоздал.

Все эти пять месяцев он мог бы быть рядом с ней. Вместо этого он взял себя в руки и боролся за их будущее спокойствие и счастье. Ради чего? Зачем? Он должен был вернуться к ней. Выходит, все было напрасно? Все это было зря? Он не уберег.

Сейчас в его мыслях, кроме пустоты было одно. Эти твари, которые посмели обидеть его девочку будут умирать в муках. Они поплатятся за то, что отобрали ее у него. Такую любимую и прекрасную.

А потом он сделает все возможное, чтобы они снова были вместе. Да. Не в этой жизни. В той, что начинается там, где звезды. Он найдет ее и все будет хорошо. Они больше никогда не расстанутся и будут любить друг друга вечно.

— Стой! Джастин, остановись, пожалуйста!

Под ногами ломались ветки с противным хрустом от которого болела голова. Из-за переполняющей его ярости он почти не видел куда бежит, но каким-то чудесным образом ему удавалось оббегать деревья и не врезаться. Они тоже превратились в тени и казались ему размытыми, как будто он летел с огромной скоростью.

— Бибер, да стой же ты! — заорал брат за его спиной. Он бежал точно по следам. Почти догоняя. — Ты ничего не сделаешь сам! Они убью тебя! Ты умрешь и все окажется напрасным!

«Я уже умер».

Ярость сумасшедшая, неконтролируемая, бешеная сковывает все внутри, не позволяя дышать. Он не успокоится. Не