Найду тебя зимой - Лариса Акулова

Судмедэксперт, по виду еще совсем мальчишка, с красными диатезными щеками и непослушными волосами, устраивается рядом.

— Да много раз. Люди нынче ненормальные, какую только дичь не творят. Но тут действовал явно профессионал, — специальной указкой тычет куда-то внутрь кошки и поясняет, — наш садист, который это сделал, явно начал не отсюда. Видите, вот тут есть уплотнение? На протяжении долгого времени бедняжку пичкали отравой, вот на почках эти узелки и образовались.

— Стало быть, дело имеем с непростым засранцем, а искусным маньяком. Только этого нам не хватало, — мужчина вновь закатывает глаза, а затем переспрашивает, — ваш кот?

Хочется его ударить, но я себя сдерживаю, хоть и с трудом.

— Нет, мой дома. Старая девочка. Это явно не она, — поясняю терпеливо, — вчера вечером все было чисто, а утром вот, «подарочек».

— Точно не вы сами сделали?

Сейчас он у меня получит.

— Стали бы мы тогда вас вызванивать? Просто бы прикопали во дворе, и все.

Эти тупые вопросы мне задают и задают, не давая и возможности передохнуть. И только убедившись, что мозги у меня окончательно поплыли, собирают вещи и уезжают. Я же, поняв что от этих следаков результата не добиться, звоню Ефимцеву, вот кто не спустит дело на тормозах.

Приятель выслушивает меня внимательно, ни разу не перебив, и только в конце рассказа тяжко вздыхает:

— Зуб даю, что это наш герой-любовник Петя Иванов. Больше некому. Насколько понимаю, Ольгина ваша расстается со всеми мужчинами по-хорошему, никто обиды не держит, так что на ее любовников грешить не будем. А вот Иванов уже успел себя проявить, как ненормальный, — полицейский рассуждает логически, — видимо, пора девочкам твоим охрану предоставить, пока не случилось чего похуже кошки.

Если понадобится, то я и десяток телохранителей приставлю, все ради их спокойствия, и моего тоже. Интересно, испытания для моей нервной системы хоть когда-нибудь закончатся?

Глава 39

Нина

Майя рыдает долго, не может остановиться и в конце концов впадает в самую натуральную истерику.

— Давно такого не было, — Оля в последний момент успевает подхватить девочку на руки, чтобы та не расшиблась, — тащи капли, ты знаешь какие, — это уже приказ для меня.

Меня не надо просить дважды, я тут же срываюсь с места, в гостиной, в тумбочке у подруги есть аптечка, туда она складывает самые необходимые лекарства, например, сильнодействующее успокоительное, которое всегда отлично срабатывает. Возвращаюсь обратно на кухню мимо ошарашенного Федора, наливаю в стакан воды, затем отсчитываю ровно пять капель и тут же заливаю в рот дочери. Сжимаю ей челюсти и опрокидываю голову, заставляя проглотить. Она кашляет, но дело сделано. Только после этого я обращаюсь к Победину, статуей застывшего у несчастной кошки.

— Хватит уже пялиться, отнеси Майю наверх, пусть поспит, — прошу его, подгоняя. — Она уже не та малышка, которую я когда-то на руках таскала, поэтому помогай или вали отсюда.

Уж не знаю, какого черта мужчина вдруг здесь оказался, но если хочет остаться, то пусть помогает. Да, я ему благодарна за то, что он разрулил ситуацию с полицейскими, но вот вести светские беседы настроения нет от слова «совсем».

Федор послушно принимает ношу, не сказав и слова против, а я принимаюсь за уборку. Стараясь не изб-ле-ваться, складываю маленький тру-пик в пустую коробку из-под обуви, коих у Ольги много, выношу его на крыльцо, чтобы дома не завонялось. Затем иду в ванную, наливаю в ведро воды и три колпачка хлорки. Запах ужасно едкий, но лучше уж пусть им воняет. На руки натягиваю перчатки, на тело фартук, беру тряпку и начинаю оттирать пол, залитый начавшей сворачиваться крови. Коврик выбрасываю в мусор, вряд ли кому-нибудь по нему еще хоть раз захочется пройтись.

Тру и тру, пока руки не начинают отваливаться от усталости. Перед глазами все еще стоит измученное животное, а в голове никак не укладывается мысль: каким монстром надо быть, чтобы такое сотворить? И ведь этот человек как-то пробрался и на территорию дома, и внутрь, никак не дав о себе знать.

— Твои камеры сегодня включены? — спрашиваю у полуобморочной Ольги, все еще сидящей на кухне. И конечно же приятельница снова заливается вином, видимо, пытаясь прийти в себя от «сюрприза».

— Только одна, как раз в прихожей, я ее никогда не выключаю, — кивает женщина, прикладываясь к бокалу. Затем жалуется, — у меня после вчерашнего голова не перестала болеть, а теперь и вовсе трещит так, что думать мне мучительно.

— Надо посмотреть запись с нее. Вдруг узнаем, кто это был, — не обращаю на ее стенания ни малейшего внимания, сейчас есть дела поважнее, например, наша общая безопасность. — Вставай и веди меня к своему ноуту, да побыстрее.

Оля тыкает рукой в сторону столешницы, я перевожу взгляд, и на ней и впрямь вижу нотенький серебристый макбук.

— Твой палец мы сканировали, так что сама, — подруга явно не настроена сегодня на болтовню.

В принципе, ее понять можно, потому что подобная фи-гня с ней случается, только когда мы с дочерью приехжаем. Похоже, сегодняшнее происшествие окончательно добило ее и так перегруженную нервную систему.

Тем временем спускается со второго этажа Федор, садится рядом со мной, пока я занимаюсь разблокировкой, а затем помогает найти на рабочем столе нужную иконку программы «Домашний шпион».

— Кто бы мог подумать, что Ольга из тех, кто беспокоится о безопасности, — ухмыляется криво мужчина. — Давай, тыкай уже, — сам начинает водить пальцами по тачпаду, ускоряя процесс. На экране открывается целая таблица с разными названиями в строках, — так-с, нам нужна та, что в прихожей, — еще два нажатия. — За ночь и вечер. Ого! Ты только глянь!

На видео разворачивается самое настоящее представление. Некто, судя по фигуре, мужчина, ключами открывает дверь, прошмыгивая в дом. Идет на цыпочках и оглядывается по сторонам. Затем прямо из-за пазухи достает уже мер-твое животное и бросает на коврик.

— Фу, оно даже не в пакете было, — прищуривается Федор, комментируя увиденное. Поворачивает голову ко мне, — он тебе никого не напоминает?

— На лице маска, как я должна узнать?

— Ну, может, по походке или каким другим движениям?

Приходится еще раз пересмотреть отвратное действо. Во второй раз тоже ничего не замечаю, а вот на четвертый одна деталь ясно говорит мне о том, что я знаю преступника.

— Смотри, видишь, как ладонь выворачивает? Петр так постоянно делает. Только вот это лишь мои догадки, для ареста их недостаточно, еще и сама загремлю за решетку, если мне предъявят статью о клевете, — моему разочарованию нет предела. Не думала,