Совсем не герой - Мари Секстон

- Но ты не хотел говорить мне о том, что ВИЧ-положительный.

- Я все пытался убедить себя, что мне это не нужно, что я могу быть твоим другом, а не любовником, но потом просто не мог оторваться от тебя. Все эти годы воздержания, и вдруг я снова стал похож на озабоченного подростка. Ты как какой-то наркотик, от которого я не могу избавиться. Я не знаю. Я понимаю, что это неубедительное оправдание, говорить, что ничего не мог с собой поделать, но это правда.

- Это не так уж и глупо, - сказал я, потому что, смешно это или нет, но сердце забилось сильнее, когда я услышал, как он это сказал. - Это не только твоя вина, знаешь ли. Я довольно сильно на тебя давил.

- Не уверен, что это оправдывает меня.

- Я не знаю. - Он открыл рот, чтобы возразить, но я опередил его. - Ты сказал мне «нет», Ник. И не один раз, а несколько. Я должен был отнестись к этому с уважением, но не сделал этого. Я знал, что тебе трудно держать руки при себе, и намеренно использовал это против тебя. Я давил и давил, пока не добился того, чего хотел.

- Оуэн, нет. Пожалуйста...

- Нет. Послушай меня. Я знаю, что в твоем представлении я - своего рода невинная жертва, но я вижу это не так. Я вынудил тебя сделать то, чего ты не хотел. Я отказался принимать «нет» в качестве ответа. И я прошу прощения за это.

Он покачал головой.

- Пожалуйста, не извиняйся передо мной. Я этого не заслуживаю.

Я не был уверен, что это правда.

- Я тоже должен тебе кое-что сказать. - Я думал об этом, и хотя не мог понять, почему это так важно, знал, что это так. - Я рассказывал тебе о заикании и о своей матери. Но не рассказывал тебе о том, что случилось со мной в старших классах.

Он прислонился к стойке, наблюдая за мной. Ожидающий. Терпеливый, как всегда.

- Я познакомился с мальчиком. Он был новеньким в нашей школе. Он жил через квартал. Были летние каникулы, и он никого больше не знал, так что мы стали друзьями. Он был терпелив, знаешь ли. Так же, как и ты, терпелив. Он давал мне выговориться. Он не смеялся и не раздражался, когда я заикался.

- Почему возникает ощущение, что есть «но»?

- Примерно в то время, когда начался наш первый учебный год, мы начали дурачиться. Не так уж и много, потому что мы были напуганы до смерти. Просто прикасались друг к другу. Немного потискались.

- И твоя мама застукала тебя?

- Хуже. Нас застукали в школе. Под трибунами, как бы банально это ни звучало. Мы целовались. И все. Мы все еще были одеты и все такое, но, в конце концов, это Вайоминг. Учительница, которая застукала нас, пыталась вести себя спокойно, но директор взбесился. Они позвонили моей маме. Она была в ярости. Не столько потому, что это было с п-п-парнем, сколько п-п-потому, что я смутил ее. Она н-назвала меня и-и-извращенцем. А тот парень, Джереми, рассказал всем, что я его поцеловал. Что я ему не понравился и он пытался отстраниться. Я даже не смог защититься. Я не мог перестать заикаться настолько, чтобы п-п-произнести хоть с-с-слово. В любом случае, до этого момента у меня все шло лучше, но после этого все п-п-пошло прахом.

- Что ты имеешь в виду?

- Заикание усилилось. Те немногие друзья, что у меня появились, бросили меня. Джереми попал в команду по рестлингу и при каждой встрече называл меня п-пидором. Он и его друзья разрисовали мой шкафчик из баллончика с краской и и-изуродовали мне машину. Я даже смотреть ни на кого не мог. И хуже всего было то, что м-мама вела себя так, будто я все это заслужил. Она рассказала всем своим друзьям о своем сыне-извращенце. Как будто она могла пристыдить меня за то, что я н-не был таким сыном, каким она хотела меня видеть.

Ник постучал носком кроссовки по кухонному полу.

- Думаю, именно это больше всего злит меня в твоей маме. Я имею в виду, что вот он я, больной, потому что совершил глупость, а мои родители поддерживают меня, несмотря ни на что. Моя сестра переехала сюда из Гранд-Джанкшн на случай, если мне понадобится помощь. Но твоя мама винит тебя в том, в чем ты не виноват. Твоя рука, твое заикание и то, что ты гей. - Он с отвращением покачал головой и, наконец, снова посмотрел на меня. - Так что же произошло?

- Ничего особенного. Я умолял сменить школу, и отец хотел мне разрешить, но мама сказала «нет». Она сказала, что я должен отвечать за свои поступки. Что побег - не выход.

Его взгляд был сочувственным, но непоколебимым.

- Оуэн, почему ты рассказываешь мне это сейчас?

Я пожал плечами.

- Мне показалось, я должен. Ты был честен со мной, и мне пора быть честным с тобой.

Он рассмеялся, но это был грустный звук.

- Я не думаю, что то, что ты скрывал свои самые мрачные школьные моменты, то же самое, что я не рассказал о том, что я ВИЧ-положительный.

- Знаю. Но я хочу, чтобы между нами больше не было секретов.

- Справедливо. Больше никаких секретов. - Он пересек комнату и сел, чтобы наклониться поближе и заглянуть мне в глаза. – Мне, правда, жаль.

- Я знаю. Мы оба облажались. Мы оба сожалеем. Как насчет того, чтобы сказать, что мы оба прощены?

- Меня устраивает.

Я хотел протянуть руку и дотронуться до него. Взять его за руку. Но не мог. Меня все еще тянуло к нему, но я все еще не мог свыкнуться с мыслью о его болезни. Я не мог сопоставить это с тем, как он выглядел, такой здоровый и сильный. Я не мог представить, каково это, целовать его, не думая при этом о вирусе.

И все же я скучал по нему.

Я прочистил горло и заставил себя спросить:

- Мы можем снова стать друзьями?

- Я никогда не переставал быть твоим другом.

- Но я чувствую, что перестал быть твоим.

Он уставился в