Как профукать праздник. Влюбиться в виновника - Екатерина Мордвинцева

— Кто? — спросила Кристина, хотя прекрасно знала.

— Андрей. Сегодня не было пакета.

— А ты ждала?

— Нет, — слишком быстро ответила я. — Просто заметила.

— Ага, — Кристина усмехнулась. — Просто заметила.

— Не смотри на меня так, — я отвернулась к окну. — Я не ждала. Просто... это было странно. Он приходил два дня, а сегодня нет. Может, что-то случилось.

— Может, он решил, что ты не хочешь его подарков, — сказала Кристина. — Ты же просила.

— Я просила не общаться. А он...

— А он нашёл способ быть рядом, не нарушая твоей просьбы, — закончила Кристина. — И ты к этому привыкла. А теперь его нет, и тебе...

— Мне ничего, — перебила я. — Мне всё равно.

— Конечно, — Кристина допила чай и встала. — Спокойной ночи, Оль.

— Спокойной ночи, — ответила я, но спать не пошла.

Я сидела на кухне, смотрела в окно на заснеженный двор и ждала. Чего? Я сама не знала. Может быть, того, что он всё-таки придёт. Может быть, того, что я услышу шаги в подъезде. Может быть, того, что смогу убедить себя, что мне всё равно.

Но он не пришёл.

И на следующее утро пакета снова не было.

Я спустилась вниз в семь утра, открыла дверь — пусто. Поднялась наверх, сварила кофе, села ждать новостей. Кристина спала, Инга должна была приехать только к обеду. Я была одна со своими мыслями, которые крутились вокруг одного и того же.

Где он? Почему не приходит? Может быть, он заболел? Или уехал? Или просто решил, что я не стою его времени?

Я взяла телефон, открыла чат с ним. Последнее сообщение было отправлено неделю назад: «Ольга, я знаю, что вы не читаете мои сообщения. Но я всё равно буду писать. Не потому, что надеюсь на ответ. А потому, что хочу, чтобы вы знали: я рядом. Всегда. Если передумаете — я здесь».

Я не ответила тогда. Я не отвечала на его сообщения уже почти две недели. И он перестал писать. А теперь перестал и приходить.

Значит, он сдался.

Значит, ему надоело.

Значит, я была права, когда оттолкнула его. Он не был искренним. Это была просто игра — в спасателя, в героя, в... в кого-то, кто заботится.

Я отложила телефон и выпила кофе. Горький, слишком горячий. Я обожгла язык, но не почувствовала боли.

В дверь позвонили в девять утра.

Я вскочила, подбежала к двери, распахнула её.

На пороге стоял Андрей.

В пальто, с непокрытой головой, с пакетом в руках. На его плечах таял снег — он шёл пешком, наверное, от самой парковки. Лицо было уставшим, под глазами залегли тени, но он улыбался. Той самой мягкой, спокойной улыбкой, от которой у меня сжималось сердце.

— Доброе утро, — сказал он. — Извините, что вчера не пришёл. Заболел.

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.

— Я не хотел вас беспокоить, — продолжил он, протягивая пакет. — Просто... я знаю, что вы забываете есть. И подумал...

Он не договорил. Потому что я выхватила у него пакет, поставила на пол и обняла.

Это было неожиданно для нас обоих. Я чувствовала, как он замер на секунду, а потом его руки обняли меня в ответ — осторожно, бережно, будто я была хрупкой вещью, которую можно разбить.

— Вы чего? — спросил он тихо.

— Я думала, вы не придёте, — сказала я, и голос мой дрожал. — Я думала, вам надоело.

— Я же сказал: я рядом, — он погладил меня по спине. — Я не ухожу.

Мы стояли так, на пороге, обнявшись, и снег падал на нас, таял на волосах, на плечах. Это было неправильно — после всего, что я сказала, после того, как оттолкнула его. Но мне было всё равно. Потому что я скучала. Потому что боялась, что он ушёл навсегда. Потому что...

— Вы простудитесь, — я отстранилась и потянула его в квартиру. — Заходите. Я согрею чай.

Он послушно шагнул через порог, снял пальто, повесил на вешалку. Я повела его на кухню, усадила за стол, поставила чайник.

— Вы сказали, заболели, — я налила кипяток в кружку. — Что случилось?

— Простудился, — он взял кружку, согрел руки. — Ничего страшного. Температура была, но уже прошло.

— И вы вышли на улицу? — я посмотрела на него с укором. — В такой мороз?

— Я обещал приносить продукты, — он пожал плечами. — Не хотел, чтобы вы думали, что я...

— Что вы сдались? — закончила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Я не сдаюсь, — сказал он. — Я жду.

— Чего?

— Вас, — он сказал это так просто, так спокойно, будто не понимал, какое действие производят его слова. — Я жду, когда вы будете готовы. Когда разрешите быть рядом. Я никуда не ухожу.

Я смотрела на него, и внутри меня всё переворачивалось. Я хотела сказать ему, что это неправильно, что я не готова, что я не могу. Но слова застревали в горле.

— Я скучала, — сказала я вместо этого. — Вчера, когда вы не пришли... я скучала.

Он поставил кружку на стол, взял меня за руку.

— Я тоже скучал, — сказал он. — Но я думал, что вам нужно время. И я хотел дать вам его.

— Давая мне продукты? — я усмехнулась.

— Это единственный способ быть рядом, не нарушая вашей просьбы, — он пожал плечами. — Вы сказали «не общаться». Я не общаюсь. Я просто... забочусь.

— Это одно и то же.

— Нет, — он покачал головой. — Общение — это когда вы отвечаете. А я просто... оставляю вам то, что может пригодиться. И ухожу.

— Вы не уходите, — я посмотрела на него. — Вы здесь. Сейчас.

— Вы сами меня впустили, — напомнил он.

Я не знала, что сказать. Потому что он был прав. Я впустила его. Сама. Потому что скучала. Потому что боялась, что он не вернётся. Потому что...

— Я не знаю, что делаю, — призналась я. — Я не знаю, правильно ли это. Я не знаю, имею ли я право...

— На что? — спросил он.

— На вас, — я посмотрела ему в глаза. — На то, чтобы чувствовать. На то, чтобы...

— Жить? — закончил он.

Я кивнула.

Он помолчал. Сжал мою руку, отпустил. Взял свою кружку, отпил чай.

— Я не могу сказать вам, что правильно, — сказал он. — Я не знаю. Я знаю только, что вы мне небезразличны. И я хочу быть рядом. Не потому, что чувствую вину. Не потому, что хочу искупить что-то. А потому, что вы... вы — это вы. И для меня это важно.

— Для вас, — повторила я. — А