Врачебная тайна 2 - Дия Семина

от деспотичности отца: постоянная тревожность, депрессия, а потом и параноидальная ревность. И она небезосновательно начала ревновать мужа к каждому столбу, но из-за страха перед ним, свой гнев неосознанно «сливала» на ребёнка. Убивая в сыне доверие и чувство защищённости рядом любой с женщиной, хоть женой, хоть сестрой, хоть мамой, хоть тётей.

А сейчас перед Даниилом воплотилось реальное «доказательство» измен отца и страданий матери.

Графу некомфортно от любой формы женского негатива, и от слёз Лилии совершенно неуютно, потому что вскрылась такая же система отношений, как с матерью.

Пусть сестра не жалуется, не упрекает открыто, и даже скандал не посмела устроить, но одним своим видом всколыхнула его неприятные детские воспоминания. Какие он смог проработать и задвинуть на второй план ценой невероятных душевных усилий и самодисциплины, а теперь они снова дают о себе знать.

Нет здоровых людей, есть недообследованные.

Очередное подтверждение врачебной шутке, которая и не шутка вовсе, а аксиома.

Только я со своим придурковатым оптимизмом и радостной улыбкой, случайно заставила его задуматься, что есть женщины иного плана, привыкшие не страдать, не обвинять, а действовать, — это он ещё не понял, что деятельная женщина, порой опаснее, взять ту же Елену…

Однако ситуация с психикой Даниила Романовича не для слабонервных, его знатно триггернуло появление Лилии. Надо бы подумать над обстоятельствами, чтобы верно выстроить наше непростое общение и не разрушить нить доверия, но на это снова нет никакого времени, даже пяти минут нет.

Однако нужно отдать должное, он не отвернулся от Лилии и даже взял на себя финансовую поддержку, а ведь имел полное право отказать во всём, потому что она одним своим существованием разрушила все семейные парадигмы рода Аракчеевых. Хотя бы ради памяти матери, Даниил имел полное право отвернуться, но нет, он сильный мужчина, прекрасно понимает сложившуюся ситуацию, в этой комнате по-настоящему виновных в прошлых некрасивых ситуациях — нет.

Не успела разобраться с тонной прошлых проблем, как накатила новая волна, к счастью, успеваю сообразить, что именно в этой ситуации моей помощи не ждут, и даже не стоит заикаться на тему доверия в семье. Нельзя даже намекнуть на то, что я знаю его тайну, да он и так понимает: перед моей одарённостью закрыться невозможно, даже такому человеку как инквизитор.

М, да…

Вздыхаю, как-то слишком шумно, но тут же делаю вид, что перепроверяю данные, какие записала на листе бумаги. Показалось, что записала всё верно, и отдала «в работу», не особо уверенная, что князю, в смысле, биологическому деду Мишеньки, вообще хоть как-то аукнется сие дело, а вот всем остальным подельникам реальный срок точно светит.

Лилия тоже закончила «отчёт» и молча подала листочки Даниилу Романовичу.

Теперь мы ждём, а граф читает, чтобы сразу снять вопросы, какие могут возникнуть во время разбирательств.

— Лилия, надеюсь, ты понимаешь, что эта тяжба будет довольно долгой и неприятной. К сожалению, пока только твои показания являются единственным источником данных, — он произнёс эти слова по-родственному с теплом, в этом тоже есть мужество, осознать, что прошлое прошлось по судьбе несчастной девушке безжалостно, и ещё непонятно, как всё дело вывернется, гарантий, что девочка найдётся пока нет никаких.

Лилия кивнула, а я уточнила:

— Вот здесь указано имя горничной, которая помогала при родах. Так что двух свидетельств будет достаточно.

— Да, прошу прощения, не заметил.

Он ещё раз пробежался взглядом по нашим записям и пометил карандашиком то место, где записано имя ценной свидетельницы.

— А теперь прошу меня извинить. Хотя нет! Лилия, порошу нас извинить, мне нужно переговорить с Анастасией тет-а-тет в моём кабинете о другом важном деле, и, кстати, выписать чек на ваше с Михаилом содержание. Это буквально несколько минут.

— Конечно, я подожду, — прошептала «сестра», и порозовела, неужели испытывает стыд за чек? Глупая наивность бессребреницы, или нет, стыд, что не отказалась, ведь вчера сделала громкое заявление о нежелании принять ни копейки от графа…

Ох, уж эти высокие материи!

Молча встаю и иду за графом в его кабинет, где, наконец, стиль, соответствует моим представлениям о характере Аракчеева. Сдержанный классицизм, и даже лёгкая небрежность на рабочем столе. Какое счастье, он не безнадёжный, никаких намёков на ОКР.

Даниил быстро убрал наши ценные показания в большую чёрную папку и сразу перешёл к делу:

— Дело Лилии запутанное, очень скользкое, не будь в нём замешан князь Тайшин Владимир Яковлевич, то можно было бы идти напролом, я дело непременно открою, но судьба маленького Миши предрешена.

— Вы предлагаете пойти на сделку?

— Думаю над этим. Повитухи скажут, кому продали маленькую Ирину, а мужа придётся…

Он задумался.

— Послушайте, идите напролом, мне стоит только увидеть этих женщин, и уверена, сразу вскроются другие подобные дела до кучи. Да, понимаю, это может вызвать неприятный ажиотаж в обществе, мы получим по шее. Но по-другому нельзя. Делайте дело закрытым.

— Да, я так и собирался поступить. Но с мужем может возникнуть загвоздка…

До меня вдруг дошло:

— Моим или мужем Лилии?

Аракчеев невесело улыбнулся, вместо ответа вздохнул.

— И тем и другим. Я поручу дело Лилии опытному следователю, он всё сделает как нужно, но без моего контроля, чтобы не вызывать излишний ажиотаж в обществе, он только помешает. В целом это расследование не вызывает больших сомнений и тревог, в отличие от вашего.

— Моё дело вообще одна большая загадка. Увы, я вижу почти всех, но не себя. Прошлое скрыто пеленой неизвестности. Подозреваю, что мама Насти, тоже попала в «лапы» Гринёва, примерно по тем же параметрам, как и мама Лилии влипла с вашим отцом в некрасивую историю.

Аракчеев снова посмотрел на меня пронзительным взглядом, опять я говорю о себе в третьем лице. Надо было сказать, «моя мама», но слово не воробей.

— Это дела прошлые, сейчас важнее то, что я узнал благодаря Григорию…

— Вы с ним сработались? — немного увела тему разговора в сторону.

— Да, но с трудом, он очень свободолюбивый, и я знаю вашу тайну, Светлана…

Вот это я попала. Вдыхаю, а воздуха не хватает. В висках затюкало, в ушах загудела кровь, весь набор панической атаки, усиленный несоразмерной реакцией Аси.

— Кхм, вы знаете мой секрет?

— Да, я тоже несколько одарённый, вы забыли?

Отрицательно качаю головой.

— И что вы собираетесь предпринять? — самообладание медленно возвращается, но чего мне это стоило. Спазм в животе ещё не позволяет говорить уверенно, но я держусь.

Он