Мой Призрак - Кай Хара

— Звучит весело, — признает она. — Но я слишком расстроена. Мое настроение серое, как небо.

— Не слышу тебя за музыкой, которая играет у меня в голове, — отвечаю я, покачивая бедрами в такт вымышленному треку, отчего ее голова тоже подпрыгивает. — О, смотри, там даже есть горячие парни, которые хотят с нами потанцевать!

Она смеется и отмахивается от меня.

— А что мы наденем? Это, наверное, серьезное мероприятие.

— Думаешь, я не подготовилась к этому разговору? — Жестом прошу ее сесть, иду в свою комнату, и возвращаюсь с двумя венецианскими масками и платьями.

Одна маска в стиле бабочек: с десятками монархов, как будто взмывающих в воздух. Вторая в стиле павлина, украшена яркими перьями, выходящими из верхней части. К каждой маске прилагается соответствующее платье, которые, вместе с костюмерами неделями доводила до совершенства.

Судя по тому, как Адриана смотрит на платье с бабочками, кажется, я только что выиграла спор.

— Вау, — шепчет она.

Я не собираюсь принимать отказ, даже если Адриана домоседка. Я обожаю вечеринки. Обожаю танцевать, знакомиться с новыми людьми, выпивать и просто веселиться.

— Ну же, Адри. Мы молоды, глупы и временно свободны от всякой ответственности. Вот какой сейчас должна быть жизнь! — Я вальсирую по гостиной, прижимая к себе платье с павлиньими перьями. — Представь, как мы будем танцевать в этих нарядах, — хихикаю и добавляю: — Ну пожалуйста? Я уже сто лет ни с кем не флиртовала, это ведь реально печально. А разве может быть место лучше, чем Лондон, чтобы вернуться в игру? Ты же знаешь, как я люблю акценты.

Она вскакивает и идет ко мне, в глазах снова загорается огонек.

Расплываюсь в улыбке.

Я знаю свою сестру. И знаю, что только что выиграла.

— Хорошо. Но тогда платье с бабочками мое.

Я протягиваю его: — Оно всегда было твоим, королева растений.

Она радостно визжит и уносится в ванную.

— Хорошо, что я не зря выпрямляла волосы!

Улыбаясь, смотрю ей вслед, довольная, что добилась своего.

Если бы я тогда знала, чем закончится ночь, то все бы изменила.

Если бы знала хотя бы десятую часть того, что случится… я бы схватила ее за руку и выбежала с ней под дождь. Мы бы танцевали, смеялись, промокли до нитки, и скорее всего, подхватили бы жуткую простуду.

Но потом вернулись бы домой, стали бы готовить Arepa, поставили чайник. Сделали бы попкорн, включили сериал и рыдали, глядя, как Рэйчел возвращается к Россу.

Если бы знала, я бы никогда не заставила пойти туда, где ее убьют.

ГЛАВА 1

Валентина

Полтора года спустя

Если хочешь, чтобы что-то было сказано, попроси мужчину.

Если хочешь, чтобы что-то было сделано, обратись к женщине.

Не уверена, кого сейчас цитирую, но знаю две вещи. Во-первых, это определенно сказала женщина. А во-вторых, она была права.

Спортивная сумка впивается в напряженное плечо, пока смотрю на вывеску Firenze. Я не была в этом клубе с той самой ночи, когда Адриану похитили и убили. Если бы был хоть какой-то другой выход, я бы не пришла сюда, но мое терпение окончательно лопнуло — я устала ждать, когда Тьяго сотворит чудо.

Моргнув, прогоняю воспоминания о той последней ночи с Адри — о том, какой обычной она казалась, и как я даже не догадывалась, что с того момента ничего уже не будет «нормальным». Злюсь на себя и смахиваю горькую слезу с щеки.

Вина разъедает изнутри. Это мой постоянный, непревзойденный спутник. В смерти Адри виновата я. Целиком и полностью.

Идея поехать в Лондон на выпускной была моей. Я все организовала и буквально заставила ее пойти в Firenze той ночью. Я нарядила ее в платье, которое, без сомнения, словно маяк, привлекло внимание убийцы.

А в самом клубе я… отвлеклась. Бросила ее в тот момент, когда она нуждалась во мне больше всего.

После ее убийства я чуть не погибла, пытаясь добиться справедливости. А потом позволила Тьяго убедить меня отойти в сторону, не вмешиваться в поиски ее тела и убийцы. Он не хотел, чтобы я лезла, и дело было не только в том, что это было опасно для меня. Он знал, насколько жестокой будет правда.

В качестве доказательства ее смерти убийцы прислали нашему Папе палец Адрианы. Он сразу понял, что это ее, на пальце было мамино обручальное кольцо.

Я позволила чувству вины отодвинуть себя в сторону. Вступила в картель и полностью сосредоточилась на тренировках, доверив брату вести поиски и вернуть ее останки домой.

Но все изменилось.

Теперь отвлекся он. Одержимый погоней, по всей Европе, за своей сбежавшей невестой, он никогда не признает этого, но поиски справедливости отошли для него на второй план, пусть и временно.

Он хочет жить дальше. И я его понимаю.

Правда.

Но я так не могу.

Не тогда, когда она все еще где-то там, вероятно, закопанная в неглубокой могиле, холодная и забытая. Не раньше, чем она вернется домой, в Колумбию, и у Папы появится место, куда он сможет приходить, чтобы оплакивать свою дочь.

По спине пробегает ледяной озноб, пока смотрю на здание перед собой. Мне тогда повезло куда больше, чем Адриане, но сказать, что я ушла без последствий — значит соврать.

Я разрываюсь между постоянным напряжением и оцепенением, между тревогой и пустотой, как будто умирая, Адриана, унесла с собой мое сердце, а мне оставила только оболочку, которой теперь приходится изображать, будто все в порядке.

Затылок покалывает, как будто за мной наблюдают, но я точно знаю, что в этом темном переулке нет никого. Списываю это на очередную бурю физических реакций, которые постоянно бушуют во мне после травмы, и снова сосредотачиваюсь на Firenze.

Это не просто клуб. Это штаб-квартира Леоне, одной из самых опасных семей Преступного мира, правящей верхушкой Итальянской мафии.

Год назад я была наивной, невежественной дурой. Когда беспечно шагнула через парадный вход, я и понятия не имела, что Firenze — это светская ширма мафии. Но теперь знаю.

И знаю, что если хочу получить ответы, мне придется вернуться туда.

Туда, где все началось.

У меня почти не осталось времени. В последний раз, когда говорила с Тьяго, он упомянул, что скоро найдет мне мужа, чтобы наконец избавиться от ответственности за меня. Как глава семьи, он решает, за кого