Двойная жизнь училки - Женя Черняк

— Ты пришла, — он улыбнулся. — Я думал, ты сбежишь.

— Я не бегаю, — она отпила глоток, чувствуя горечь на языке. — Но и не собираюсь играть в твои игры.

— Это не игра, — он положил ладони на стол. — Я просто хочу понять. Почему ты там? Зачем?

Анна посмотрела в окно. Мимо шли люди, каждый со своей тайной, своим «ночным» я.

— Потому что днём я даю правила. А ночью я их нарушаю. Это… баланс.

— Баланс или бегство?

Она резко повернулась:

— А тебе‑то что? Ты пришёл посмеяться? Похвастаться перед друзьями, что видел учительницу в клубе?

— Я пришёл сказать, что ты самая интересная женщина из всех, кого я знаю, — он говорил тихо, но твёрдо. — И я не хочу тебя шантажировать. Я хочу… быть рядом.

Анна рассмеялась, но смех вышел горьким:

— Рядом? Ты студент. Я же твой учитель. Это незаконно. Это неправильно.

— А любить — правильно?

Она замерла. «Любить? Он серьёзно?»

— Ты не можешь меня любить. Ты даже не знаешь меня.

— Тогда дай мне узнать.

— Кирилл, не смеши. Даже если чисто гипотетически мы станем встречаться, — и от этой мысли улыбка вырвалась из уст, — то как это вообще будет происходить? На парах будем делать вид, будто между нами ничего нет? А после что? Куда будем ходить после учёбы? Не думаешь же ты, что я стану провожать тебя до общаги. И вообще, между нами десять лет разницы. И только в этом мы ох какие разные.

Кирилл хотел протестовать, но вдруг не нашёл подходящих аргументов для ответа. Он осёкся, а она продолжала сверлить его настойчивым, в меру надменным взглядом.

За окном зажглись фонари. Где‑то играла музыка — не клубная, а тихая, из уличного кафе. Анна смотрела на парня, который утром вызывал у неё раздражение, а сейчас… сейчас она не знала, что чувствует. Только то, что мир снова стал слишком сложным.

— Тебе нужно уйти, — она встала, бросив на стол купюру. — И забудь про клуб. Забудь про меня. Пожалуйста.

— А если не забуду?

Она остановилась в дверях:

— Тогда ты сделаешь нам обоим больно.

Он не ответил. Только смотрел, как она уходит, растворяясь в вечерних огнях города.

Усталость одолевала. Хронический недосып, нервы, Кирилл Зарецкий. Всё смешалось одномоментно, нависло словно груз проблем, от которого хотелось освободиться, переступив порог собственного жилья.

Она стояла у окна, глядя на тёмные улицы. В комнате пахло кофе и осенней сыростью. На столе лежали нераспечатанные тетради, а рядом тот самый конверт с деньгами. Её квартира была также для неё неким подобием крепости, так называемым распутьем между ночным миром и дневным.

Телефон пискнул. Сообщение:

«Я не забуду. И не отступлю. Давай поговорим завтра. В 18:00 в нашем кафе».

«В нашем кафе?» — усмехнулась она.

Анна закрыла глаза. Где‑то вдалеке раздался смех — видимо, молодёжь гуляла допоздна. Она представила, как Кирилл сейчас идёт по тем же улицам, думает о ней, строит планы…

— Что же ты делаешь со мной? — прошептала она в пустоту.

Ответа не было. Только ветер шелестел листьями за окном, будто пытаясь что‑то сказать.

3 глава

Анна вошла в полутёмный зал, огляделась. Кирилл уже сидел за тем же столиком у окна. Он был в джинсах и чёрной водолазке, с небрежно откинутыми со лба волосами. При виде неё он поднялся, отодвинул стул.

— Ты пришла, — в его голосе прозвучало неподдельное облегчение.

— Пришла, — она села, стараясь не смотреть ему в глаза. — Но только для того, чтобы всё прояснить. Наверное, в прошлый раз я как-то не ясно высказалась.

Он кивнул, не перебивая. Официант поставил перед ней чашку чая, и Анна обхватила её ладонями, словно искала тепла.

— Я не могу встречаться с тобой, — она заговорила тихо, но твёрдо. — Это не просто нарушение правил. Это разрушение всего, что я построила.

— А что ты построила? — Кирилл наклонился вперёд. — Школу, где ты безупречная учительница? Квартиру, где ты живёшь одна? Жизнь, где всё расписано по минутам?

— Это моя жизнь, — она сжала чашку. — И она меня устраивает.

— Устраивает или утешает?

Анна замолчала. За окном мимо проплывали огни машин, где‑то смеялись прохожие.

— Знаешь, в клубе я чувствую себя живой, — она неожиданно для себя продолжила. — Там я не обязана быть правильной. Не должна следить за каждым словом, за каждым жестом. Там я — просто я.

— А со мной ты не можешь быть собой?

— С тобой — особенно. Потому что ты видишь слишком много.

Кирилл помолчал, потом тихо спросил:

— А если я скажу, что мне нравится всё, что я вижу? И учительница, и танцовщица?

— Это наивно. Ты молод. Бурлят гормоны. Всё кажется не таким, каким является на самом деле. И я тоже. Просто очередная сексуальная фантазия, до которой вдруг неожиданно можно дотронуться. Но это всего лишь фантазия. В реальной жизни у нас в принципе не может быть никаких перспектив.

— Может быть. Но я не играю. Я правда хочу понять тебя.

Нет, от него точно просто так не избавиться. Она поняла это почти сразу, как только заговорила с ним в приватной комнате. Сейчас это стало более понятным. На секунду вспомнила себя в том же возрасте, что и Кирилл.

— Кирилл, а давай прогуляемся. Не хочу сидеть тут.

Они шли по аллее, усыпанной опавшими листьями. Вечер был прохладный, но не холодный, один из тех, что ещё хранят тепло бабьего лета.

— Почему ты вообще пошла работать в клуб? — Кирилл нарушил молчание.

Анна вздохнула:

— Сначала это было из‑за денег. Мама болела, нужны были лекарства. Потом… потом это стало чем‑то большим.

— Побегом?

— Возможно. Но не от жизни, а к другой её стороне. Днём я даю знания. Ночью — чувствую. Это как два языка: один для общения, другой для души.

— И ты думаешь, я не смогу понять этот второй язык?

Она остановилась, посмотрела на него:

— Сможешь. Но это изменит всё.

— А разве не должно меняться? Жизнь — это движение. Если всё остаётся неизменным, значит, ты