Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

— Что простите? — моргаю озадаченно.

— Все сказали? — уточняет он без тени улыбки. — Тогда будьте любезны показать, где моя дочь.

Я скрещиваю руки на груди.

— Вы думаете, что раз вы в форме и со своими звездочками на погонах, то вам можно вот так заявиться и…

— А вы думаете, что раз вы воспитательница, то имеете право меня отчитывать? — перебивает он.

— Я не отчитываю! Я констатирую факт! — вскидываюсь я. — Маленький ребенок один в саду – это нормально по-вашему?

— У вас свои дети есть? — резко бросает он.

— Нет.

— Вот будут – поймете, — произносит он таким тоном, будто ставит точку.

— А вы сами понимаете? — не удерживаюсь я. Никаких точек! Пока многоточие. — Быть отцом – это не только плести косички и колготки покупать, это еще и вовремя забирать ребенка!

Дмитрий тяжело вздыхает и трет переносицу.

— Где Варя? — повторяет он низким голосом.

— Там, где ей сейчас спокойно. Ваша дочь спит, — я делаю паузу. — И, кстати, не благодаря вам.

И в этот момент в комнате слышится топот маленьких босых ножек. Варя, растрепанная и сонная, но с сияющими глазами, вылетает в прихожую.

— Папуя!!! — визжит она и кидается к нему.

Я едва успеваю отступить в сторону. Мужчина ловко подхватывает дочь на руки, прижимает к груди. Его лицо смягчается, становится почти неузнаваемым.

— Привет, Варварёнок, — он гладит ее по спинке.

— Пливет, — она так нежно гладит ладошкой по его щетине, что я вмиг забываю про свое недовольство.

А потом Варя утыкается носом в основание его шеи, ее веки снова смыкаются. Она почти засыпает прямо у него на руках.

Я застываю, чувствуя себя лишней в этой картине. И только когда Дмитрий поднимает на меня взгляд, мы вместе возвращаемся в реальность.

— Спасибо, что забрали Варю из садика, — произносит он почти официально. — В следующий раз я заранее вас предупрежу.

— Ч-что? — у меня глаза становятся шире. — Простите, вы о чем?

— О том, что Лена раньше всегда забирала мою дочь, если я задерживался, — сухо поясняет он. — Теперь это, видимо, ваша обязанность.

У меня отвисает челюсть.

— Вы хотите, чтобы я выполняла все обязанности Лены?

— Все не нужно, — отвечает он так же ровно.

— Это приказ?

— Пожелание, — отрезает он, поправляя Варю на руках.

Я делаю шаг ближе, понижая голос, чтобы не разбудить девочку:

— Понимаете, у меня нет в должностной инструкции пункта «быть няней круглосуточно».

— Понимаю, но ребенку от этого легче не станет.

Я сжимаю губы. Его спокойствие бесит больше, чем если бы он повысил голос.

— Нет, вы совершенно не понимаете.

— До свидания, — с нажимом произносит Дмитрий.

Варя сладко зевает, уткнувшись ему в плечо, и вдруг сонным голосом бормочет:

— До сидания, Елизета Говна…

В прихожей повисает тишина. Я застываю, ощущая, как заливаюсь краской от макушки до кончиков пальцев.

Мужчина медленно возвращает на меня взгляд. Его уголки губ чуть дергаются, но глаза остаются серьезными.

— Она сказала Елизавета Олеговна, — тихо и четко произношу я, специально для него.

— Я так и понял, — отвечает он невозмутимо. — Варя именно так и сказала.

Он разворачивается и, бережно удерживая дочь на руках, выходит из моей квартиры. А я остаюсь в прихожей, глядя на закрытую дверь и не зная, то ли смеяться, то ли рвать волосы на голове.

ГЛАВА 4.

Дима

Меня как будто кто-то толкает в грудь. Я резко подрываюсь на кровати, смотрю на часы.

Твою мать!

Проспал. Ну, прям закон подлости. Будильник звонил, я в этом уверен. Видимо отключил его на автопилоте, организм расслабился, сегодня выходной.

Сейчас уже почти восемь, натягиваю спортивки и лечу в комнату дочери. Малышка сладко спит, подперев щечку рукой.

— Варварёнок, просыпайся, — провожу пальцами по ее личику, дочка отмахивается рукой, перекатывается на спину.

Лечу в ванную, дверь за собой не закрываю.

— Варя, вставай! — с зубной щеткой во рту прикрикиваю я.

Умывшись холодной водой, возвращаюсь к дочери. Она сидит на кровати в своей пижаме с зайцами, нос сморщен, глаза трет кулачками.

— Варь, одевайся, — тороплю ее, натягивая футболку.

— Не хотюююю, — тянет малышка и хнычет.

— А надо, Варь, надо.

— Пупсика моего неть, — она разводит ручками.

Я оборачиваюсь, хаотично пробегаюсь глазами по детской. Точно. Вчера мы так и оставили его у воспитательницы. А вместе с ним еще и сандалики Вари.

— Черт, — шепчу себе под нос. — Вот только этого нам не хватало.

— Эх, чёлт, — повторяет дочка и грустно вздыхает.

На службе все просто: есть вызов – едешь. Не существует отмазок «устал», «ребенок ждет», «домой хочу». Счет всегда идет на минуты. И вчерашний вечер показал это в полный рост.

ДТП, водителя зажало. Машина сложилась гармошкой, будто ее в кулаке сжали. Мы сразу поняли, что без гидравлики нам не обойтись. Пока одни перекрывали движение и тянули шланги, я вместе с ребятами резал металл, как консервную банку. Искры, грохот, дым. Несмотря на защиту, руки ноют и глаза режет. Но все это отходит на второй план, когда видишь, что у человека в глазах плещутся вперемешку страх и надежда.

Минут сорок мы дрались с железом. И когда наконец-то вытащили дышащего парня, у меня внутри отпустило. Вот ради этих секунд мы и пашем.

Варя все так же сидит на месте, как памятник.

— Варь, серьезно, нам надо торопиться. Надо хотя бы на завтрак успеть.

Она мотает головой.

— Без пупсика не хотю.

Я закатываю глаза и присаживаюсь на корточки перед дочкой. Смотрю прямо в ее упрямые голубые глазки.

— Слушай, командир, пупсик уже в садике ждет тебя. Давай поедем к нему, а?

Она морщит лобик.

— А если он пласет?

— Значит, мы его спасем, — я протягиваю раскрытую ладонь. — Только нужно выдвигаться прямо сейчас.

Варя колеблется, но пальчики все же цепляются за мою руку.

Я вздыхаю с облегчением, поднимаюсь, уже на бегу ищу ее одежду. Джинсовый сарафан, белая футболка, резинка для волос. Она ерзает, крутится и вообще пытается убежать.

— Варь! Если мы не поторопимся, Елизавета Гаргоновна опять будет ругаться!

Быстро упаковываю дочь в одежду.