Плохое влияние - Хлоя Уоллес

сильнейшего.

— Я вам должен, — отвечаю.

— Поторопись, парень! — кричит один из офицеров. Я бы врезал ему, да и не раз уже

делал это, но после наказаний ничего хорошего не было.

Незаметно достаю из кармана черный нож и передаю его Диего через решетку. Он

немного в крови, но это не важно. Диего делает вид, что скрещивает руки, и прячет нож

под мышкой, кивая в знак благодарности. Теперь, когда меня здесь нет, кто-то должен

держать остальных в узде.

Больше ничего не говоря, я поворачиваюсь и засовываю руки в карманы, направляясь к

выходу.

— Так вот, легенда Эрос Дуглас наконец уходит, — говорит Маргарет, администратор. Это

пожилая дама с лишним весом. Когда я сюда попал, я выжил благодаря ей — она прятала

еду для меня, когда старшие отбирали у меня пайки. Она — единственная, кого я здесь

терплю, и единственная, кого я никогда не обидел.

— Буду скучать по твоим визитам в комнату наказаний.

— Разве это не была моя комната? — отвечаю. Маргарет смеется.

— Пока, парень. Береги себя.

Офицеры открывают дверь исправительного учреждения, и я спускаюсь по лестнице с

маленьким кожаным баулом в руке. Он полупустой, но то немногое, что есть внутри, я

хочу сохранить. Полуденное солнце бьет мне прямо в лицо, и горячий ветер обдувает

меня, атмосфера душная, но я начинаю чувствовать свободу.

— Мистер Расселл ждет тебя вон в той машине, — комментирует офицер, указывая на

черный спортивный автомобиль, припаркованный на тротуаре. — Ты останешься с ним, пока не найдешь постоянную работу и не начнешь получать стабильный доход. До тех пор

ты должен подчиняться ему. Он за тебя отвечает.

Я знаю. Мне это повторяли тысячи раз в последние дни.

— Начинаю думать, что ты не хочешь со мной прощаться, — говорю.

— Тебе повезло, что ты уходишь сейчас. А не то я бы тебя хорошенько наказал.

— Прощай, Эрос. Надеюсь, больше тебя здесь не увидеть.

— Не увидишь, — лгу, поворачиваясь спиной.

* * *

— Не вздумай больше делать такое, — на мгновение он напоминает типичного отца, отчитывающего сына, и на долю секунды я чувствую нечто похожее на сочувствие и

ностальгию. — Чтобы ты знал...

Два удара в дверь прерывают его.

— Войдите! — отвечает он почти криком.

В кабинет входят несколько полицейских, и я инстинктивно отступаю на шаг. Одного из

них я знаю.

— Мистер Расселл? — спрашивает самый полный из них. Брюс кивает. — У нас есть

новости о прожекторе. Похоже, кто-то перерезал трос, то есть это был не несчастный

случай.

Брюс морщится от удивления и бросается искать телефон, думаю, чтобы позвонить

дочери.

— Мы не нашли никаких отпечатков пальцев, что заставляет нас думать, что все было

тщательно спланировано. Кто бы это ни был, он хотел навредить вашей дочери.

— Хорошо, спасибо, можете идти, — пробормотал он, поднося телефон к уху.

Последний полицейский, которого я знаю, оглядывает меня с ног до головы, и я ему

улыбаюсь. Закрываю дверь кабинета у них за спиной, и Брюс тут же кладет трубку.

— У меня есть новости для тебя, — говорит он, беря свой портфель. — У тебя есть

работа.

Я хмурюсь.

— Где?

— Ты будешь новым телохранителем Риз, — бормочет он, открывая дверь.

— Что? — переспрашиваю. — Твоей дочери?

Следую за ним по коридору, пока он идет быстрым шагом.

— Ты хорошо все обдумал?

Он останавливается посреди коридора и смотрит на меня.

— Разве ты не спас ей жизнь этим утром? — я сглатываю. — Разве ты не умеешь

обращаться с оружием? Или не умеешь драться, Дуглас? — добавляет он с иронией.

Он всегда был в курсе всего, что со мной происходило, ведь он мой временный опекун, так что знает обо всех моих проблемах.

Брюс продолжает идти, и мне приходится немного побежать, чтобы его догнать.

— А если я не хочу? — спрашиваю. Не хочется всю жизнь защищать какую-то

инфантильную семнадцатилетнюю девчонку.

— У тебя нет других вариантов. Можешь считать, что я хорошо тебе заплачу. У тебя будет

больше свободы, чем в любой кофейне. Конечно, если тебя вообще куда-то возьмут на

работу. Твое досье самое грязное из всех, что я когда-либо видел.

Мы садимся в машину, и Брюс заводит двигатель.

— Ладно. Согласен.

— И еще одно. Не смей приближаться к ней больше, чем нужно, иначе будут последствия.

Риз — самое дорогое, что у меня есть в жизни, и я не пожалею никаких мер, если кто-то

причинит ей вред, в том числе и ты. Понял?

Брюс сжимает руль руками, скорость превышена, но ему плевать.

— Понял, — отвечаю. Но внутри меня возникает странное чувство вины. То самое, когда

ты в детстве говоришь маленькую ложь, а она потом разрастается в огромную.

Глава 3

РИЗ

Я обняла себя, сидя на кровати. Прошло уже некоторое время с тех пор, как я повесила

трубку после разговора с отцом, так что он скоро придет. Честно говоря, до того, как я

узнала, что падение прожектора было подстроено, первой моей мыслью было, что

письмо — просто шутка. Но теперь я вынуждена признать, что мне страшно.

Я слышу, как кто-то быстро поднимается по лестнице, и встаю с кровати, чтобы взять

бейсбольную биту, которую хранила в шкафу на случай, если когда-нибудь придется

защищаться.

— У меня в руках бейсбольная бита, и мне не страшно ее использовать! — кричу, занимая

боевую позицию.

— Риз! Риз, дорогая, это я! Я — папа!

Я с облегчением выдыхаю, бросаю биту на пол и спешу открыть дверь. Как только вижу

его, бросаюсь в его объятия. Я чувствую, как его руки обнимают меня, и мгновенно

становится спокойнее.

— Ты в порядке? — киваю головой и выдыхаю задержанный воздух.

— Я ничего не понимаю, — говорю, проводя руками по волосам. — Кто бы хотел

причинить мне вред? Я ведь никому ничего плохого не сделала!

— Полиция расследует это, — отвечает отец, поправляя очки.

Не понимаю, как я так быстро перешла от исполнения своей мечты — танцевать перед

множеством людей — к тому, чтобы спасаться от кого-то, кто хочет мне навредить.

— Посмотри на это, — говорю, поднимая письмо с пола. Он его читает.

Мне становится жалко отца. Чувствую, что приношу ему только проблемы. Он работает на

трех работах, чтобы я могла получить все, чего хочу, и получить хорошее образование в

будущем. А я, кажется, ничего не делаю для него. После смерти мамы он очень одинок.

Дом слишком большой для двоих, и мы почти не видимся. Я занята учебой или встречами

с подругами, а он — делами в комитете адвокатов и организацией