Хозяйка фабрики "Щелкунчик" - Ольга Иконникова

Всё это было очень интересно, но совершенно ничего не говорило о личности той дамы, в тело которой я попала. Разве что только то, что она была не лишена хорошего вкуса. А мне хотелось бы знать хотя бы свое имя в этом мире. И титул. И кем является тут мой муж. И почему этого самого мужа ночью не было дома.

Хотя последний факт, признаться, весьма радовал меня. Куда больше бы я испугалась, если бы очнулась тут в одной с ним кровати. Но, похоже, у супругов были разные спальни, потому что в этой комнате я не обнаружила ни единого следа мужского присутствия.

Я снова взяла в руки подсвечник и вышла в коридор. Наверняка в этом доме был какой-то кабинет, в котором хранились документы. Мне совсем не помешало бы с ними ознакомиться. Вот только как его найти?

От идеи просто открывать все двери подряд я поначалу отказалась. Я не знала, сколько человек живут в этом доме. Что, если помимо меня, моего супруга (я содрогнулась при одной только мысли о нём) и маленькой Сенди, в доме полным-полно родственников и гостей? Хорошо же я буду выглядеть, если ворвусь в чужую, особенно мужскую спальню!

Поэтому я просто прошлась по коридору, надеясь, что какие-то двери будут открытыми.

Я не боялась, что кто-то сделает мне замечание, что я разгуливаю по дому по ночам. Я же, кажется, здесь хозяйка. И я не виновата, что меня разбудили посреди ночи, и я больше не смогла заснуть.

И даже если меня обнаружат в кабинете хозяина, то что в этом такого? Муж не пришел ночевать, я скучала и беспокоилась. И просто пришла туда, где каждый предмет был связан именно с ним.

Двери некоторых комнат действительно были открыты. Сначала я увидела что-то, весьма похожее на столовую — овальный стол посредине и стулья с высокими спинками вокруг него. Висевшая под потолком люстра была с тремя рядами хрустальных подвесок. Рядом находилась буфетная, в которой стояли шкафы с фарфоровой посудой и серебряными приборами, а на столике лежали красивые подносы из светлого металла и накрахмаленные скатерти и салфетки. Разумеется, самой кухни поблизости не было — хозяева наверняка не хотели, чтобы их самих и их гостей раздражали запахи готовящейся еды.

А вот потом уже я попала и в кабинет.

Он оказался угловым помещением, и окна — высокие и красивые — были в двух стенах. Массивный стол был сделан из светлого дерева и украшен ажурной резьбой. В углу стоял узкий книжный шкаф.

Но мое внимание привлекла газета, что лежала на столе. Я поставила канделябр и взяла ее в руки. И вздрогнула. На первой же странице я увидела свою фотографию. Нет, это был не портрет. Я и какой-то мужчина были изображены почти в полный рост.

И хотя снимок был недостаточно четкий (похоже, что искусство фотографии тут еще не достигло привычных нам высот), я сразу себя узнала. Вернее, не себя, а ту даму, которую сейчас мне нужно было изображать.

А подпись под снимком гласила: «Лорд и леди Ларкинс от комментариев отказались».

Леди Ларкинс! Алиса Ларкинс! Вот как меня звали сейчас.

Глава 4

Я взглядом заскользила по строчкам, пытаясь понять, по какому поводу газета опубликовала статью о Ларкинсах аж на первой странице.

«Еще на прошлой неделе наша газета выразила обеспокоенность теми слухами, что дошли до нас с фабрики игрушек лорда Ларкинса. Мы получили информацию о том, что несмотря на все меры, что его светлость предпринимал для спасения своего семейного дела, улучшить финансовое положение предприятия так и не удалось, и теперь кредиторы готовы перейти к решительным действиям и обратиться в суд для взыскания долгов.

Подтверждением этим слухам стали и полученные десятками рабочих уведомления об увольнении, которое, судя по всему, будет носить массовый характер.

За разъяснениями мы обратились к самому лорду Ларкинсу, однако и он, и его супруга отказались комментировать ситуацию. А ведь деятельность фабрики оказывает влияние на весь наш город, и ее возможное закрытие (а такой вариант развития событий, похоже, не исключает и сам ее хозяин) приведет к тому, что на улице окажется значительная часть трудоспособного населения Таунбриджа».

Газета называлась «Вестник Таунбриджа» и имела тираж в пятьсот экземпляров. Значит, тот город, в котором я сейчас находилась, был Таунбридж. Это название мне ни о чём не говорило.

Я просмотрела и другие страницы. Там были статья об открытии городской бесплатной библиотеки-читальни на улице Больших каштанов, обращение градоначальника, сделанное по случаю десятилетия его вступления в эту должность, и репортаж с бала у баронессы Дюплесси. А всю последнюю страницу занимали частные объявления.

Никакой другой полезной информации в газете не было. Но и того, что я прочла, было достаточно для того, чтобы начать беспокоиться.

Я ничего не знала и об этом мире в целом и об этом месте в частности. И одно дело быть богатой леди, живущей в красивом доме и имеющей нескольких слуг, готовых выполнить любой ее каприз, а также мужа, который всё это оплачивает. И совсем другое — женой разорившегося аристократа.

И если у меня не будет средств к существованию, то чем я смогу здесь их заработать? Боюсь, то, что я знала и умела в своем мире, здесь будет востребовано мало. На всех снимках газеты в качестве транспортных средств были только конные экипажи. Здесь еще не было ни автомобилей, ни, разумеется, телефона и интернета.

Наверняка в доме можно было найти и другие номера городской газеты. Но в кабинете на видных местах их не было. Нужно будет спросить об этом Бэрримора.

Я подошла к книжному шкафе и пробежала взглядом по корешкам стоявших в нём книг. Там были несколько юридических сборников, какая-то техническая литература, сборники стихов. И ни единой книги по истории или географии, а именно это сейчас интересовало меня особенно.

Возможно, в доме была отдельная библиотека. А если нет, то мне следует посетить ту самую, публичную, на улице Больших каштанов, про которую я только что прочитала.

Даже если леди Ларкинс была не особенно умна и не оканчивала никаких школ и университетов, какие-то базовые знания в основных областях у нее всё-таки должны были быть. И если я буду проявлять полную безграмотность, то это покажется странным.

Теперь мне уже самой