Проклятье кумихо: цепи любви - Антонина Штир

Би дали выбор, она бы хотела стать обычным человеком: сажать и выращивать рис, солить кимчи* и готовить мужу обед. Ничего, что готовить она не умеет, – ради супруга можно и научиться.

*Кимчи – квашеная острая пекинская капуста.

Увы, она не может выбирать не только мужа, но и собственную жизнь, а значит, коварные мысли надо гнать прочь. Дан Би приветливо улыбнулась императору, смело взглянув в его глаза. Может, мешали разноцветные бусины, качающиеся перед лицом Тэ Хо, но Дан Би показалось, что глаза супруга вытянулись в щёлки и вспыхнули янтарным блеском. Но император моргнул, и наваждение схлынуло. Похоже, скучать во дворце Дан Би не придётся.

Я случайно украла часть силы девятихвостого демона-лиса, и теперь он охотится за мной, чтобы вернуть своё обратно. Но, как оказалась, я не единственная его цель... Смогу ли я сберечь то, что веками охраняли монахи моего храма, а заодно и свою жизнь.

А ещё... кажется я влюбилась...

***

Тэ Хо едва дождался ночи, чтобы наконец остаться с женой наедине. Мысли крутились вокруг одного: как Дан Би выглядит без одежды. Кумихо и сам от себя не ожидал такой реакции на девушку, ведь раньше ни одна женщина его не привлекала. Иногда лисы влюбляются в людей, но для себя Тэ Хо исключал такую возможность, как исключал и влечение к женщине. Глядя на людей, он всегда видел смерть, ведь человек не может жить вечно, в отличие от кумихо. Почему же, глядя на Дан Би, он представляет прогулки по саду, совместное чтение и жаркие ночи, а не старость и гроб?

Не найдя вразумительного ответа, кумихо усадил жену на кровать и позволил себе усмехнуться, когда Дан Би несколько раз подпрыгнула на постели.

— В Сурре не используют кровати? Ты будто первый раз её видишь.

— Нет, мы спим на полу, – не уловив иронию или притворившись, что не заметила её, ответила Дан Би. – У нас не принято, чтобы король купался в роскоши.

— Что ж, вы многое теряете. Ну а в Аннё живут по принципу: чем удобнее, тем лучше. Но шёлковое постельное бельё только у меня.

Пошутил, конечно, – немало его приближённых тоже могли позволить себе шёлковые наряды, кошельки, ремни и даже струны для гуциня. А воины за особые заслуги получали отрез шёлковой ткани в подарок от императора.

*Гуцинь – китайский семиструнный музыкальный инструмент в виде деревянного ящика с фигурными очертаниями.

Дан Би слабо улыбнулась, оценив шутку, и сердце кумихо застучало сильнее. Как приятно, когда твоё чувство юмора понимают и ценят.

Комната для первой брачной ночи выглядела ярко, даже слишком: всё в ней – стены, ковры на полу, бельё на кровати, занавески на окнах – было огненно-красным. Дан Би, тоже в красном, терялась на этом фоне, и кумихо хотелось стащить с неё одежду, чтобы глаз отдохнул на молочной белизне её кожи. Считалось, что красный цвет способствует зачатию, и с той же целью на западной стене висела картина с изображением ста мальчиков. Первым должен родиться сын – наследник, ни в коем случае не дочь. Правду сказать, кумихо вовсе не хотел детей, но традиции есть традиции.

— Знаешь, когда я думал о первой брачной ночи с женой, представлял её себе иначе, – признался Тэ Хо.

— И как же? Наверное, думал, что я безобразна, как жаба, и ты не будешь знать, что со мной делать? – рассмеялась супруга.

— Нет, – возразил император, садясь рядом с Дан Би. Всё это время он стоял, оттягивая момент близости, а теперь решился, – я видел твой портрет. Вот только забыл, каково это – целовать и обнимать девушку.

Кумихо не стал уточнять, что это его первый опыт – раньше девушки не слишком его интересовали, хотя наложниц во дворце он завёл – просто чтобы не объяснять, почему они не нужны. Осторожно снял с головы императрицы тяжёлую корону и услышал вздох облегчения – весила эта конструкция немало. Вытянул шпильки из волос, и чёрные пряди Дан Би водопадом рассыпались по плечам и спине. Супруга вздрогнула, и в глазах мелькнула тень страха.

— Не бойся, я буду нежным и ласковым, как весенний ветерок, – пообещал кумихо, развязывая пояс на её платье.

И, пока Дан Би не успела возразить, склонился к её губам и поцеловал.

Запах жасмина кружил голову, а во рту разлилась финиковая сладость. Сердце забилось даже сильнее, чем когда он получил свой последний, девятый хвост, а это событие много для него значило.

Дан Би отвечала робко и неумело, а когда кумихо обнял её, напряглась.

— Мать говорила тебе, что происходит между мужчиной и женщиной? – отстранившись, спросил император.

Дан Би задумалась на долю секунды, потом неуверенно кивнула.

— Она сказала, в первый раз будет больно, а потом я привыкну и смогу терпеть.

Кумихо едва не расхохотался в голос и даже прикусил губу, чтобы не пугать жену. Провёл ладонью по волосам супруги, наслаждаясь их мягкостью, и доверительно сообщил:

— Знаешь, Дан Би, она тебе солгала.

В моём сердце навсегда остался след встречи с девятихвостым лисом — мифическим существом, чья красота и сила покорили меня с первого взгляда. Наша любовь расцвела вопреки всем законам мира, но судьба оказалась жестокой.

Мой отец, могущественный король, не смог смириться с моим выбором. Для него мой возлюбленный был лишь угрозой трону, и древняя магия оказалась сильнее наших чувств. Лис был пленён, лишён свободы и воли, а вместе с ним разбилось и моё сердце.

Теперь я стою перед выбором: остаться принцессой, верной своему долгу, или бросить вызов собственному отцу ради спасения любимого. Готова ли я потерять всё, что имею, ради любви? И смогу ли я освободить того, кто стал для меня дороже всего на свете?

***

Дан Би не привыкла жаловаться – отец не приветствовал капризы принцессы – но сегодня она так устала, что даже забыла о голоде. На свадебном пиру едят все, кроме жениха и невесты – таков обычай. Спина болела от поклонов, а голова от тяжести короны, хоть и красивой, но очень тяжёлой. И когда император – а для неё уже супруг – снял корону и распустил её волосы, Дан Би не сдержала вздох облегчения. Сейчас бы рухнуть на шёлковые простыни и уснуть – но пока слишком рано.

Всё же Дан Би нашла в себе силы удивиться роскоши императорских покоев и попрыгать на широкой кровати.