Инструкция по расставанию - Саломе Бодино

– Да уж…

– Спрошу у брата, показывали ли ему этот сюжет.

– Виктор, я тебя люблю, но эппл-вотч мне уже неделю показывает, что должна начаться небывалая гроза, а мы до сих пор помираем от жары.

– …

– Я всего лишь о том, что, даже если не думать об этической стороне вопроса, технологии не всесильны.

– Но если это правда?

– Тогда это очень, очень плохо.

– Или очень, очень круто! – не унимался Виктор.

– Неужели ты думаешь, что сможешь пережить тот день, когда я исчезну…

И, поцеловав Виктора, Лола встала, чтобы накрыть на стол. Когда она собиралась выставить бутылку оливкового масла, Виктор обнял любимую за талию.

– Как это ты исчезнешь…

Вздрогнув от неожиданности, Лола выронила бутылку, и та разбилась.

– Ой, прости! Я не услышала, как ты подошел!..

Виктор, потрясенный ее словами, решил не обращать на происшествие внимания.

– Ничего, любимая. Мне этот угол ковра все равно нравился меньше остальных.

4

Виктора нельзя было назвать сложным. Сложными были алгоритмы, сложным был один из уровней игры Mario Bros., сложными были рецепты некоторых блюд, переезд, правительственные переговоры, но не Виктор. Он был просто-напросто занудой, если его что-то цепляло.

Она исчезнет? Если Лола так говорит, значит, уже задумывалась об этом. Или еще хуже: ее уход был настолько очевиден, что фраза «когда я исчезну» вырвалась изо рта Лолы, словно торопливая птица из клетки.

5

Когда днем к Виктору пришли двое учеников, он сообщил им, что решил поменять программу. Он вытащил переносную клавиатуру синтезатора, на котором дети должны были играть по очереди.

– Я вам распечатал кое-то новое, садитесь.

– Слава богу, – выдохнула Зоэ.

– Что? Но мы с папой всю неделю повторяли «К Элизе»!

– Луи, ты эту пьесу уже три года играешь, – сказал Виктор.

– …

– Сегодня я хотел вам показать Эрика Сати.

– О нет…

– Что такое, Зоэ?

– Он же алкоголик.

– Все музыканты были алкоголиками, понимаешь?

– Ну да…

– Так вот, сегодня будем разучивать пьесу Сати.

– Я…

– Да, Зоэ, ты, конечно, знаешь все наизусть. Мы немного облегчим задачу Луи. Вот ноты, произведение называется «Досады». Потрясающая пьеса.

– …

– …

– Время звучания этого сочинения колеблется между четырнадцатью и тридцатью пятью часами, но мы будем усложняться постепенно.

– …

– Не пугайтесь, в этом произведении в тринадцатидольных тактах постоянно повторяется тема А.

– …

– Вот. Чтобы исполнить эту тему восемьсот сорок раз подряд, следует заранее подготовиться, и сделать это необходимо в глубокой тишине, в состоянии полного покоя.

– …

– Не смотрите на меня такими глазами. Это не мои слова. А Сати.

Виктор два часа играл ученикам «Досады», вплетая в музыку свою пошатнувшуюся уверенность, которая постепенно превращалась в тревогу.

6

Листать новостную ленту, не натыкаясь на посты о TimeWise, становилось все сложнее. Интерес к работе этого интерактивного устройства (которое внешне очень напоминало ID-карту) привел к целому челленджу с отдельным хештегом, многие знакомые Виктора и Лолы делились фотографиями своих результатов в «Инстаграме»[2] и «Твиттере». Два журналиста газеты Libération тщетно пытались проникнуть на небольшое производство, расположенное, по официальным данным, в Лозанне. В Лондоне The Guardian вышла с заголовком «It’s only a matter of love»[3] в ответ на начало незаконной торговли поддельными картами, созданными для определения длительности дружеских, профессиональных и семейных отношений.

Виктор решил позвонить брату. Сам Виктор был не из болтливых – в нем с рождения жила тяга к рефлексии, – но он знал, что Марк поддержит его новое увлечение. И не ошибся. Вообще-то брат Виктора был предан своему банковскому счету больше, чем своим возлюбленным, однако кое-что понимал в сердечных делах. К тому же Марк сходил с ума по новейшим технологиям. На это указывала его машина, содержимое сумки и почти весь гардероб. Стоит отметить, что недавно Марк познакомился с девушкой и влюбился в нее по-настоящему.

– А как же. Я сразу рассказал об этом Жанне. Нас это очень позабавило.

– И вы попробуете?

– Ага.

– Не боитесь?

– Да нет, мы любим друг друга.

7

Виктор сам себя убедил, что способен абсолютно на все. Но главное его достижение состояло в том, что он встретил женщину, которой дорожил каждое мгновение и которую ценил за ее практичность и упрямство, в которой любил все, от небольшой груди до кривоватых ног.

И все-таки, как Виктор ни старался, его будоражила та форма первого лица, в которую Лола поставила чертов глагол «исчезнуть».

Да, Виктор был занудой, потому что любил ударяться в крайности, и его раздражение оказалось активной формой уныния.

8

Вечером брат перезвонил Виктору, чтобы сообщить важную новость: он женится. Когда Виктор поинтересовался у Марка, откуда такое внезапное желание – они ведь разговаривали по телефону всего три часа назад, – тот привел аргумент, который Виктор сразу же расценил как неоспоримый:

– Сорок семь лет.

9

Желая побороть старые привычки, Виктор решил не включать телевизор и, как обычно, стал накрывать на стол к приходу Лолы. Марк как-то рассказал Виктору о приложении, которое позволяет узнать, что тот или иной пользователь хочет съесть во время следующего приема пищи (этот алгоритм полностью изменил жизнь родителей, потерявших всякую надежду выбраться из бесконечного чередования картошки и макарон). На этот раз Лола склонялась к азиатской кухне. Виктор побежал в ресторан месье Мэна, где можно было не только купить китайскую еду, но и забрать свой интернет-заказ, так что повар помимо вкусовых пристрастий Виктора и Лолы (двойная порция нэмов[4] на пару) знал, каким маркам косметики и одежды они отдают предпочтение (этикетки на картонных коробках говорили сами за себя).

Если и существовала одна непреложная истина, то она заключалась в том, что ресторан месье Мэна был лучшим китайским заведением в Париже (ведь лучшее китайское заведение города всегда располагается менее чем в двухстах метрах от подъезда). Поэтому месье Мэн постоянно присутствовал в жизни Виктора и Лолы, и, проходя по улице, они всякий раз поглядывали на витрину ресторанчика. В конечном счете это не месье Мэн был частью района, а района был частью месье Мэна.

И вот Виктор вместе с месье Мэном выбрал пару шанхайских пельменей, три равиоли с креветками, два пирожка с крабом, острый соус, четыре нэма с курицей (как же без них) и – они позволили себе небольшое безумство – добавил к этому сто пятьдесят граммов жареной лапши, а также две порции соевой пасты. (Они выбирали вдвоем, потому что сделать это без месье Мэна было просто невозможно: покупатель в лучшем случае мог только предложить остановиться