Сумрачный ворон - Александра Дегтярь

Елена не посещала балы. Их жизнь текла тихо и уединенно в поместье. Отец пару раз в месяц на несколько дней отлучался в Убрслабс — третий по величине город империи, где решал какие-то свои дела.

Вот Елена идет к алтарю и держит под руку своего отца. Вот она видит будущего мужа у алтаря....

Ужас. Паника. Шок.

И когда отец, передал руку дочери этому человеку, до меня дошла причина ее отчаяния.

Жених едва доставал ей макушкой до груди. Она впервые увидела его лицо только сейчас: худощавый, с тонкими чертами лица, по-своему даже красивый. Возможно, она смогла бы смириться с его внешностью, но взгляд… В глазах его плескалась жестокость и злость, от которой кровь стыла в жилах.

Словно в густом тумане, Елена стояла у алтаря, не слыша ни слов священника, ни шепота гостей.

Наступил решающий момент, от нее ждали заветного "да", она замолчала. И тогда, словно приговор, прозвучало согласие ее отца.

Обрывки воспоминаний о первой брачной ночи — словно осколки разбитого зеркала. В питье девушки что-то подмешали. Она превратилась в безвольную куклу, не способную сопротивляться. То ли доза оказалась слишком велика, то ли потрясение было настолько сильным, что Елена не сопротивлялась, когда новоиспечённый муж избивал ее, а потом изнасиловал. Елена отстранилась, спрятавшись в глубинах сознания, пока длился этот кошмар, надеясь, что скоро он закончится, и она сможет вернуться к себе прежней.

-..... в...... об спину. — выплюнула я с горечью.

О боги! Бедная, сломленная девочка! Память услужливо подбрасывала все новые и новые, болезненные осколки прошлого.

Тем временем в груди разлилась знакомая, тягучая тяжесть. "Не может быть! Проклятый ублюдок!" — Шептала я, осторожно ощупывая грудь, проклиная недомужа всеми известными и неизвестными словами.

Ад кромешный, длящийся неделю, повторялся каждый месяц, сменялся кратким затишьем, когда он уезжал в свой Убрслабс, чтобы явиться вновь лишь спустя месяц и "взять свое".

Елена могла бы выстоять, могла бы дать отпор, но ее сломили в первые же дни брака.

Она пыталась найти защиту у отца, но тот лишь отмахнулся, не желая верить в злодеяния зятя, оправдывая все тяготами брачного долга, неизбежными для девиц, связанных узами договорного брака ради продолжения рода.

"Козина!" — прошипела я, захлебываясь то ли гневом на отца настоящей Елены, то ли ненавистью к ее мучителю.

А потом Елене стало дурно, и лекарь объявил радостную весть: она носит под сердцем новую жизнь.

Избиения и насилие прекратилось, Маркус, казалось, забыл о своей жене. Приезжал в свое поместье, изредка. Толи он решил ее не трогать, пока она не разрешится от бремени, толи сыграла трагедия в его семье.

На охоте погиб старый герцог, отец Маркуса. И титул, как и все состояние перешли к мужу Елены, как к единственному наследнику мужского пола.

Елена подозревала, что ее муженек приложил руку к этому несчастному случаю и боялась, что Маркус избавится и от нее, сразу, после рождения сына. Все почему-то твердили, что родится мальчик.

И вот наступил долгожданный день. Муженек несколько дней пропадал у кого-то из друзей. Роды начались незадолго до обеда. В вечерних сумерках на свет появилась очаровательная малышка Энни, так назвала ее счастливая мать.

Судьба улыбнулась Елене — в этот вечер мать приехала погостить. Разъяренный супруг объявился лишь к полуночи. Ограничился всего одной пощечиной.

Одно дело избивать жену при слугах, и совсем другое при свидетелях. Слуги молчат. Герцогиня Корвус хранить молчание не станет!

Энни. Грудь болела, налившись молоком.

Порывшись в воспоминаниях Елены выяснила, дочке было всего две недели. Теперь понятно, чего требовал супруг. И почему Елена воспротивилась исполнять супружеский долг. Маркус вновь избил ее и изнасиловал. И напоследок ударил так, что Елена потеряла сознание, ударившись затылком о ледяной каменный пол… и, видимо, умерла. А её место заняла моя душа.

Схватившись руками за виски, я легонько их помассировала. На данный момент нужно было найти комнаты Елены. Там в кроватке спала Энни.

А после… кулаки мои сжались до хруста. После я тебе устрою "Багровый рассвет", муженек! Ты познаешь, что значит месть генерала Сумрака!

*Багровый рассвет — В мире Элланы, одно из многочисленных сражений, в котором она участвовала. Войска Элланы сокрушили вторгшегося, воинственного соседа. И дабы навсегда отбить у него охоту терзать приграничье, обагряя его кровью, пленных не брали.

Первая ночь в новом теле

Сосчитав про себя до десяти, я резко поднялась. Голова слегка закружилась, но я удержала равновесие. Развернувшись, направилась наверх. Снова коридор. Воспоминания услужливо подсказали, что это боковой коридор для слуг. Кажется, Елена как раз искала здесь экономку, чтобы отдать ей какие-то распоряжения, когда ее сначала толкнули с лестницы. Но девушка удержалась, избежав падения, вцепилась в перила, а затем…

Ладно. С меня достаточно информации о бывшей хозяйке этого тела. Хм. Напрягла память и вспомнила путь до покоев Елены.

Стараясь ступать бесшумно, я двигалась с возросшей уверенностью. Полумрак отступал под натиском мягкого света, льющегося из светильников. Два поворота — и вот она, лестница. Поднявшись на этаж, оказавшись в коридоре господ, я свернула налево и, отсчитав четыре двери, замерла у своей.

два переступив порог, я услышала надрывный крик младенца, разрывающий тишину. Неужели у девочки нет няньки? Бесшумно скользнув, я пересекла видимо какую-то общую комнату. Разглядывать ее не стала. Завтра осмотрюсь как следует. спальне, в кресле, погруженная в чтение, сидела нянька. А в колыбели, задыхаясь от плача, билась дочка Елены. Не раздумывая, я схватила нерадивую девицу сзади за шею и, сдавив, прошипела:

— Вот как ты смотришь за ребенком! — мой голос, не повышенный, звенел зловещей угрозой.

Девица попыталась встать.

— Только дернись еще, я тебе мигом шею сверну. — Чтобы слова не казались пустыми, я сжала пальцы, но хватка вышла цепкой, но неуклюжей. Нежные пальцы, не привыкшие к подобному, заныли от боли.

— Почему ты здесь, а моя дочь надрывается там? — прорычала я, с трудом сдерживая гнев.

— По-о-ре-ве-т и у-с-п-о-к-о-и-т-ся… — пролепетала девица, заикаясь от страха. Но надо отдать ей должное, она очень быстро пришла в себя. Видимо изначально приняла Елену, в теле которой находилась я за кого-то другого.

— Сейчас ты у меня успокоишься. — Собрав всю свою ярость в кулак, я рывком подняла девицу и поволокла ее к выходу из покоев.

— Я пожалуюсь его светлости! — взвизгнула она, пытаясь вырваться. — Я действую с его позволения!

— Давай! — Просипела я, чувствуя, как в пересохшем горле скребет