Я для тебя всегда - Ава Соловьева

блестят, и не только от блесток на веках. Сами по себе как будто смеются! Тот момент, когда ожидание и реальность совпали. Она настоящая и утонченная. Большие серые глаза, естественные губы среднего объёма, хрупкие черты лица, как и вся она, прямой классический нос — из нее получилась бы идеальная балерина.

— Ну и как? — спрашивает она меня.

— Что как? — уточняю, подняв челюсть с пола.

— Вы так внимательно и долго рассматривали меня? Что скажете?

— Я влюбился! — говорю, не успев обдумать как это звучит со стороны.

— Ни за что не поверю, — смеется.

— Ваше право, но ваш смокинг затмил все платья этого зала, — интересно, что прячется за этим объёмным пиджаком?

— А вот в это поверю, спасибо! — и снова улыбается глазами.

— Что скажете по поводу выставки?

— Как художник скажу, что такие объемные картины очень сложно выполнить технически. А вот интерпретировать работы стоит через призму своего мироощущения — в этом и смысл искусства. Нет четкого ответа, каждый почувствует что-то свое!

Выходит, не ошибся, она художник.

— И как бы вы охарактеризовали эту картину, кажется, вам есть что сказать? — встаю к картине лицом рядом с ней и как бы случайно касаюсь внешней стороны ее правой ладошки своей левой рукой. Она слегка вздрагивает, но руку не убирает.

— Вы, наверно, удивитесь, но иногда если на картине изображено кресло — это всего лишь кресло, и не нужно выдумывать больше. Я бы, например, поставила такое в своей квартире, оно красивое, — смеется. — Но если хотите мою видение, то красный — цвет страсти, азарта, он привлекает внимание. Достаточно геометричная четкая форма будто говорит о границах или бескомпромиссном характере владельца? — Русалка будто задается вопросом, рассуждая вслух. — А его возвышающееся положение относительно других более мелких деталей картины и непропорционально большой размер демонстрирует статус и недосягаемость, а может быть, непомерно большое эго? Но кресло пустое, на нем никого, почему? — поворачивает голову в мою сторону и продолжает. — Я как раз об этом задумалась, но ваш пристальный взгляд немного сбил мой прицел…

— О, вот ты где, я тебя потерял, — нас прерывает тот, кто обнимает розововолосую Русалку за талию и слегка притягивает к себе. А она как будто чувствует себя неловко. Неужели, это действие для нее непривычно, неприятно? Или просто меня смущается? — Виктор, — парень пожимает мне руку в знак знакомства.

— Александр, — жму в ответ.

— Александра, — протягивает мне свою ладошку моя тезка, а у меня от этого прикосновения ток по венам. — Мы еще не успели познакомиться, — поясняет для своего спутника.

Саша, значит, Александра, Санечка — перекатываю ее имя на языке, смакую и вспоминаю заливистый смех пока еду на бизнес-такси домой. В этот момент жалею, что живу не в офисе, откуда можно подглядеть за юной художницей. И узнать, остался ли у нее до утра этот Виктор! Интересно, что их связывает? Он молод и, чего греха таить, объективно хорош собой. Расслабляю «удушающие» верхние пуговицы рубашки, быстрее бы добраться до квартиры и выпить виски! Понимаю, что не взял ее номер телефона. А планировал? Молодая же совсем, а мне 41. Дерьмо! И как теперь заснуть?!

Глава 4

Саша

Гуляя по детскому миру, натыкаюсь на куклу русалочку, на лице автоматически расползается улыбка. И все-таки Платон удивительный мальчик. Не забыл про нашу договоренность посмотреть на Венеру вместе. Маруся позвонила вчера и сообщила, что он очень ждёт этого события. Если честно, я думала, что он и не вспомнит про нашу встречу. Но вот она я — в детском магазине в поисках подарка для юного астронома. Выбираю потрясающе красивую книгу про космос с открывающимися окошками и бинокль, надеюсь, мой юный друг оценит. Лично я в детстве умерла бы от счастья от такого подарка.

Наша астрономическая вечеринка назначена на пятницу. Не знаю, нормальная ли я, но еду за город к незнакомым мне людям в 8 часов вечера (ну а когда еще смотреть на звезды, если не после заката?) Надеюсь, меня не ждёт там маньяк-убийца.

Глядя в окно такси, в который раз прокручиваю в голове вечер выставки. Александра я заметила сразу, он был один. За вечер успел переговорить с несколькими мужчинами. Вряд ли они обсуждали картины, полагаю, такие мероприятия для многих лишь повод обсудить дела великой бизнесменской важности. В черных брюках нестрогого стиля, темно-синем пиджаке в еле заметную крупную клетку и белой рубашке он выглядел потрясающе. Сосредоточенный, собранный, красивый брюнет. Ему около 40, это я поняла уже позже, при более «близком контакте». К слову, мне впервые захотелось этого самого близкого контакта с мужчиной! А он именно мужчина, и дело не в возрасте. У него особая энергетика! Если бы верила в любовь с первого взгляда, сказала бы что влюбилась.

Но влюбляться я не планирую, ближайшие лет 10 точно.

Пока Александр неторопливо сканировал мой внешний вид снизу вверх, я тоже изучала его. Он высокий. Подтянутый. Густые отлично уложенные волосы. Голубые и прозрачные как лед Байкала глаза. Я не была на Байкале, но мне отчего-то кажется, что лед там именно такого цвета. Прямой чуть крупноватый, но гармонично вписывающийся во внешний вид, нос. Четко очерченные губы. Не смазливый, не брутальный, я бы назвала его внешность — интеллектуальной, возможно, дело во взгляде. Когда он заговорил, я затрепетала. Когда улыбнулся — «умерла» от восторга.

И мне безумно понравилось с ним разговаривать. Жаль, что это длилось так недолго. А потом он ушел. А я уже неделю думаю о нем.

Дом Маруси и Платона двухэтажный, но небольшой, очень уютный, наполненный атмосферой тепла. Цветовое сочетание стен, мебели и домашнего декора настолько удачное, что кажется нет ни одной лишней детали. В доме пахнет яблочным пирогом. Нужно запомнить: встречать гостей выпечкой с яблоками и +100500 к уюту обеспеченно!

Что ж, пока ни одного маньяка-убийцы замечено не было, впрочем, кроме нас троих нет никого. Даже мужа Маши.

Платон в восторге от моих подарков — ура! Когда долистываем с ним книгу, слышится шум шин во дворе, наверно, папа Платона приехал.

Малыш бежит во двор с визгом, из дома слышно лишь как смеется пока здоровается с тем, кто только что прибыл. Мы с Марусей тоже подходим к входной зоне и, кажется, мое сердце останавливается.

— Привет, дорогой! У Платона гостья, знакомься, это Саша! Саша, это тоже Саша! — смеется хозяйка дома.

— Привет, Маруся! Здравствуйте, Саша! — приветствует нас этот невозможно красивый, но совершенно оборзевший мужчина! Сказал, что влюбился, пожирал глазами,