Не смотри в мои глаза - Анара Саган

— Вот черт, — прерывает мои мысли Евгения, резко выдохнув. — Арсен, «Вектор», первая полоса.

И я уже знаю, что там увижу. Долбанный Константин Волков спит и видит, как разрушить мою жизнь. Ну трахнул я его подружку в одном из клубов, так зачем мне до сих пор мстить. Я ведь даже не знал, кто она. Да и пусть лучше следит за благоверной, либо удовлетворяет, как полагается, чтоб она не искала на стороне шанс получить оргазм.

Сейчас мне только скандала в прессе не хватало. Я вернулся с того света всего месяц назад. Любой другой нормальный человек сидел бы на больничном и восстанавливался. Но я не имею права потерять все, чего добился, я не имею права продуть эту компанию, предать память об отце. Я обязан оправдать его доверие. И не позволю, какому-то напыщенному идиоту испортить все. Но пока дела идут неважно, компания хоть и стоит, а вот я покачиваюсь. И в прямом и в переносном смысле. Видимо, стресс плохо влияет на координацию. Сажусь в кресло своей ассистентки, которая, по всей видимости, с сегодняшнего дня тут больше не работает. Евгения еще на проводе, я поднимаю руку с телефонной трубкой:

— Раз уж ассистентки у меня нет, будь добра, сообщи отделу маркетинга, СММ, кто там еще, совещание в кабинете через час. И выставь вакансию ассистента. Добавь больше требований к ответственности и на собеседование лично ко мне. Все это — ещё вчера.

[1] Имя Кирилл персонаж сокращает до Кил, что на англ. убивать

Глава 2

POV Ана

— Да, ты права, не стоило выливать на него графин воды, — вздыхает Марта, моя верная и надежная подруга. Не знаю, что хорошего я сделала в жизни, что у меня есть такой друг. Но иногда она меня бесит. Вот как сейчас, я готова высказать ей за то, что она осуждает меня, но Марта не обращает внимания на мою реакцию и продолжает как ни в чем не бывало: — надо было уйти с достоинством, а потом просто наплевать в его кофе. Или вообще сделать пирожное как в «Прислуге». Так поступают взрослые. Кто там говорил, что месть холодное блюдо…

— Шекспир, — рассеяно шепчу я, а потом, когда смысл ее слов окончательно до меня доходит, разражаюсь смехом. Марта удивленно смотрит на меня, мысленно, вероятно, уже набирая на телефоне скорую.

Мне кажется, я смеюсь целую вечность, но надо прекращать, иначе это перерастет в истерику, а нам сейчас такое не подходит. Там и до панички недалеко. Мне нужно собраться и думать о решении навалившихся проблем.

— Банана, я, конечно, тебя люблю, но в следующий раз предупреждай, я хоть и молода, но так и до инфаркта недалеко. Я бы хоть камеру включила, а потом выложила запись с подписью: оно умеет смеяться. Ай, — пищит она, когда я несильно бью ее по плечу, чтобы перестала с таким серьезным видом надо мной подшучивать, но на самом деле я безмерно ей благодарна. Она единственная, в чьих глазах я не вижу эту наигранную жалость, лишь сочувствие, сдобренное искренним желанием помочь. Не спасательство, а поддержка.

Марта подходит к плите, да, ко всем ее достоинствам прибавьте еще и умение готовить. Аромат крем-супа разносится уже по всей кухне, и мой желудок естественно напоминает о том, что мы не ели со вчерашнего вечера.

— Уже думала, что будешь делать дальше? Смотрела вакансии? — помешивая суп, осторожно спрашивает Марта.

— Нет, точнее смотрела, но во всех вакансиях либо «опыт работы», либо «образование», либо график суточный. А куда я с Майки…

— Я бы могла оставаться с ним, когда ты будешь в ночь, — предлагает Марта, и я знаю, что она это делает искренне. Но мне неловко просить о таком каждый раз.

— Знаю, но пока я буду искать другие варианты. С университета отчисляют, так что одной проблемой меньше, — пытаюсь улыбнуться, хотя внутри все переворачивается.

— Банана, ну хоть передо мной не пытайся быть сильной и врать, что ты не расстроена отчислением. Никто на курсе не жаждал стать журналистом сильнее тебя. А ты, кстати, не узнавала насчет академического отпуска?

— Узнавала, но для него нужно сдать сессию.

Какое-то время мы обе проводим в тишине, потому что понимаем, что сейчас я не то что подготовиться к экзаменам не смогу, но и попасть на сам экзамен будет затруднительно. И как подтверждение этой мысли раздается звонок телефона. Детский сад. Я сперва подрываюсь в страхе, что забыла о времени и не забрала ребенка, но на часах еще рано.

— Алло, — в моем голосе слышна тревога, поэтому Марта отвлекается от готовки и делает шаг ко мне.

— Ана, добрый день, это Клавдия Петровна, — повисает пауза, вероятно, Клавдия Петровна ждет, пока я почувствую давление, ведь меня она назвала просто по имени. Но я привыкла, поэтому просто жду. Она откашливается и продолжает: — У Микаэла кашель, поэтому не могли бы вы его забрать. Мы не хотим, чтобы он заразил остальных детей.

— С утра он был здоров, — пытаюсь зачем-то оправдаться я, но мне не дают договорить.

— А сейчас он кашляет, поэтому будьте добры, заберите его.

И благовоспитанная Клавдия Петровна просто бросает трубку. Наверное, так прописано в ее долбанном выдуманном сборнике правил этикета.

Марта сочувственно кивает и выключает плиту.

— Я подвезу тебя.

— Не стоит, Марта, я…

— …буду час стоять на остановке, а потом терпеть мерзкую рептилию, — передразнивает она меня, не обращая внимания, что я застыла и не двигаюсь. Марта уже обувается, а я все пытаюсь вернуть на лицо улыбку. Майки не должен видеть, как я разваливаюсь на части. Он не должен испытывать вину.

Я сажусь за водительским сидением. Я не хочу, чтобы водитель переживал о пассажире рядом и подставлял под удар себя. Точнее я уже не думаю об этом, это происходит само собой. Марта первое время пыталась меня переубедить, но теперь привыкла. Не помогли даже ее аргументы, что разговаривая со мной в зеркале заднего вида, она больше и чаще отвлекается от дороги, чем если бы я сидела рядом. Но я ведь знаю, что аварии чаще происходят из-за глупых случайностей или по вине других водителей. Я доверяю Марте, но не доверяю миру вокруг.

Мы едем в тишине, но вдруг раздается телефонный звонок.

— Неужели сама Евгения Григорьевна Гольдман почтила меня своим звонком, — важно говорит Марта