Ведьмы кениграйха - Анна Ланг

Кулон с красной каплей подарила мне мадам Жано. Кажется, эта женщина будто заранее ведала что-то, хотя ведьмы не очень-то любят это словцо, если кажется, то на самом деле не кажется. Внутренний голос способен предупредить и уберечь от беды, а та череда неприятностей, которыми иногда так горазда осыпать Судьба, на самом деле призвана уберечь от бо́льших бед.

Когда ведьмы чувствуют, что нужно всенепременно пойти куда-то, то обязательно идут, потому что это необходимо, или наоборот, вопит интуиция: «спрячься» — стоит остаться дома, даже если надобно отправиться на службу или нанести родственникам визит.

Мадам Жано держит лавку готового платья на площади, и видимо, ее посетило столь привычное для ведьм предчувствие.

Она выловила меня среди суетливой толпы и подарила мне кулон с каплей со словами — "эта безделица сохранит тебя от будущих бед". И действительно, мне не было необходимости выдерживать унизительные проверки у бесцеремонных медиков, выстаивать в очередях за паспортом крови. Я знаю, что не прошла бы эти проверки, моя бабушка была обычной ведьмой, осевшей в захолустной деревушке, а дедушка всю жизнь работал в кузнице, никто из них никогда не задумывался о своих предках, а матушка умерла, дав мне жизнь, и о ее родных нам ничего не ведомо.

Когда по громкоговорителям было объявлено о всеобщей переписи населения и последующей необходимости обзавестись паспортом чистоты крови, мадам Жано, милейшая женщина, подарила мне кулон с красной каплей, сказала, что сработает как отвод глаз. С тех самых пор кулон меня ни разу не подводил. До сегодняшнего дня.

Амулет мадам Жано выручал меня множество раз. Я пользовалась им в бакалейных и продуктовых лавках, в театрах, библиотеках, в общественном транспорте. И конечно, когда забираю или отвожу свою подопечную в школу. Люди в кениграйхе удивительно быстро привыкли показывать полицейским свои паспорта чистоты крови.

Мне приходилось видеть, как полицейские, на глазах у голодных детей, лупили дубинками в монастырских столовых отцов семейств просто потому, что у них не было хлебной карты, как выкидывали с проходной фабрик тех, у кого этот самый паспорт отсутствовал, как ссаживали с трамваев пожилых синьор, этот самый паспорт не имеющих. По громкоговорителю вещали о заботе кенига по отношению к своим гражданам, и эта самая забота медленно и верно с каждым днём всё сильнее оковывала нас.

Вот и сейчас, вместо знакомой сестры Анне-Лисбет, на входе в храм знаний для юных кенигсфройляйн, меня встретил внушительного вида страж, и попросил предъявить паспорт партии, паспорт чистоты крови, и затребовал паспорт здоровья.

Я не смогла пройти в привратницкую и отметиться в журнале посещений — монахини строго следили за тем, чтобы воспитанницы отправлялись к боннам или родителям, персона, забиравшая девочку, должна была оставить подпись в регистре и дату, предварительно показав документы, удостоверяющие личность. Страж вместе с монахинями облили мою скромную персону презрением и конечно, никак не захотели оказать помощь.

В этой ужаснейшей ситуации меня выручила дворничиха. Шарлотта, доброй души женщина, расписалась в журнале, помогла Гретхен завязать тесемки плаща и привела ко мне воспитанницу. Я подумала, что нужно будет этой замечательной даме хоть банку каштанового варенья передать. А ещё решила, что вновь навещу мадам Жано, может, амулет попросту разрядился.

Я улыбнулась, вспомнив о мадам Жано, мне всегда хочется улыбаться, когда я думаю о знакомых ведьмах.

Мое сердце озаряет теплый огонек каждый раз, когда я вижу сестру, так ведьмы называют друг друга. Это может быть рыбачка, соседка, владелица лавки или графиня.

Соседка передаст, где завезли добротного угля по дешевке, и этот уголь не превратится в крашеные камни под первым дождем, и еле заметно осенит знаком, защищающим от злых духов, графиня нарочито задерет нос, но от ее ладоней донесется тёплый ветерок, а у бакалейщицы можно всегда купить самые свежие фрукты. Мы узнаем друг друга и приветствуем еле заметной улыбкой.

Я дошла до лавки мадам Жано, конечно же, она не отказалась помочь мне, вместо красной капли мою шею украсил зелёный кулон, заряда которого должно будет хватить на долгие месяцы, а я сняла с шеи и отдала владелице лавки мешочек полыни. Сухая полынь отгонит злые мысли и успокоит недобрых людей.

Пока Гретхен находилась на занятиях, я отправилась на рынок, по поручению своей нанимательницы, нужно было купить хлеба, свечей, если удастся, а если повезёт, то и шерсти, чтобы связать носки. Моя хозяйка замечательно вязала. Родители Гретхен рассчитали почти всю прислугу, и я не отказывалась выполнить разные мелкие поручения. У меня и выхода особого-то не было, кто возьмёт на службу девчонку без роду без племени, вот я и за Гретхен следила, и исполняла разные просьбы, но эти хлопоты никогда не были мне в тягость.

После рынка, по дороге к дому моих нанимателей меня остановил привычно-призывный, практически родной: «мяв». По заборам благоустроенных вилл важно шествовал Норберт. Кот поприветствовал меня коротким мурлыканьем, мол, решил составить тебе компанию, и мявкая, предупреждал о лужах, картофельных очистках, навозе и яблочных огрызках, которые то и дело попадались на мостовой.

Норберт появился в моей жизни тоже благодаря мадам Жано. Та, когда впервые отдала мне кулон с красной каплей, всучила и потрепанного черного котенка.

— Позаботься о нем, — сказала она. — Может, с тобой этот мальчишка ответственности научится.

— Что этот кроха успел натворить? — поинтересовалась я, разглядывая лохматый комок. Черный взъерошенный котенок с нарочито невиновными глазами сразу растопил мое сердце.

— Стервец перепутал мне все ленты, и умудрился ободрать кружево с платьев, которые предназначались для витрины.

Глава 4

Мне так нужно было любить хоть кого-то, у меня никого не осталось, поэтому шкодливый кошачий подросток стал моей единственной семьёй, делил со мной и радости, и горести. Когда-то я думала, что моей семьей станет и Карл.

Бабушкино сердце не выдержало в тот самый день, когда нас с ней выгнали из домика, который построил мой дед.

Отец ушел сражаться во славу кениграйха, я помню, как он нас крепко обнял, пообещал обязательно вернуться, а мы с бабушкой обещали ему писать и беречь друг друга.

Сложно, когда в доме нет кормильца, дом сразу же начал скучать, и пугать нас то внезапно оторвавшимися половицами, то мышиным писком на чердаке.

Бабушка не унывала, приводила в порядок наше прохудившееся жилище, договаривалась с мышами, и умудрялась готовить для меня полноценный обед из продуктов, становившихся все более скудными. Бабушка даже пекла вполне съедобный хлеб из каштановой муки и желудей.

Ба ходила на рынок продавать травы, я, как