Советы Лии для лотерейных миллионеров - Керен Дэвид

том, чем хочу заниматься в жизни. Стоило мне подумать о будущем, как я тут же начинала паниковать. Меня ждала семейная пекарня «Булочная Латимеров», и я вроде как смирилась с тем, что, вероятно, пойду и получу учёную степень в области делового администрирования (зевок), но иногда мечтала взбунтоваться и заняться чем-то своим.

Проблема заключалась в том, что я толком не понимала, в чём моё призвание. Стоило ли мне путешествовать… или открыть лавку на Камден-маркете[7]… или посвятить себя изучению кинематографа? То есть, всё это звучало довольно интересно и, безусловно, намного круче, чем выпечка тортов, но недостаточно убедительно, чтобы сделать выбор и уверенно заявить: «Это я. Я путешественница», или «Я продаю винтажную одежду», или «Я изучаю старые фильмы».

Теперь, возможно — просто возможно — я была, наконец, свободна! Я могла забыть о выпечке, о необходимости принятия решений. Я была мультимиллионером! Мне больше никогда ничего не пришлось бы делать! Потенциально.

Я развернулась. Мне нужно было вернуться, перепроверить свои цифры. Я надеялась, что мама поймёт и всё будет в порядке.

Но вдруг я ошиблась? Что, если это стало бы самым большим разочарованием в моей жизни? Она могла бы даже посочувствовать… Утешить… Быть доброй. Я бы этого не вынесла. Нет. Она вышвырнула меня вон, а заодно и мой билет. Разве это не станет сенсацией для газет?

Я всё ещё сжимала билет во вспотевшей ладони. А вдруг я его потеряю? А если меня ограбят? Недолго думая, я спрятала его в самое надёжное место, какое только смогла придумать, — в свой лифчик, любимый, купленный по выгодной цене в «Примарк»[8]: из бирюзового атласа, с отделкой из ярко-розовой ленты, и с большим пуш-апом. Билет неприятно кололся, соприкасаясь с кожей.

Я поплелась вниз по холму, прикидывая в уме, где найти убежище. С кем из друзей-счастливчиков стоило разделить этот момент? Джек и Шаз пришли на ум первыми. Но Джек планировал провести вечер с ребятами — значит, оставалась Шаз. В пятницу она посещала мечеть, но, может быть, ей удалось бы выкроить для меня немного времени между визитами тётушек.

Правда, было сложно подобрать слова для сообщения. В конце концов, я написала:

«Привет. Можно к тебе? Возможно, я выиграла в лотерею».

Ответ пришёл моментально:

«Больше сотки??? Хватит на твою куртку? Сейчас неудобно — большой семейный ужин. Увидимся завтра?»

Лично я, если бы моя лучшая подруга намекнула в смс на выигрыш в лотерею, выразила бы свой восторг парой возгласов, добавила бы смайлик и кучу восклицательных знаков! Но Шаз была не такой. Она всей душой презирала девчачью манерность. Думаю, именно это мне в ней и нравилось — она отличалась от остальных.

Тайт-Грин был довольно обычным и скучным пригородом Лондона. Все интересные магазины и прочие развлечения находились в районах, где жили богатые люди — Хампстеде, Ноттинг-Хилле, — а нам достался только скучный старый хлам. Магазины, выстроившиеся вдоль Бродвея, были действительно унылыми: благотворительные лавки, парикмахерская, кафе, маникюрный салон «Крепкие как сталь» и наша пекарня «Булочная Латимеров».

Чуть ниже по склону холма располагалась вывеска с надписью «Интернет-кафе», появившаяся примерно месяц назад на месте бывшего магазина одежды под названием «Сокровища Лаллы». Однажды мама чуть не купила там кардиган, пока не поняла, что он стоил сто пятьдесят фунтов.

Папа обрадовался, когда открылось интернет-кафе, потому что за полгода до этого Лалла бросила свой бизнес и переехала на Мадагаскар заниматься охраной животных.

— Это не совсем элитное заведение, — заметил он, — и я не уверен, как долго оно продержится. Я имею в виду, что большинству людей ничего, кроме Wi-Fi, и не нужно, но это лучше, чем оставить помещение пустым. Ничто не убивает торговую улицу так, как закрытые ставнями окна.

— Ничто не уничтожает престижный район так, как открытие огромного торгового центра менее чем в трёх милях отсюда, — возразила мама.

Папа пожал плечами:

— У нас очень преданные клиенты. Люди, которые ходят в «Булочную Латимеров» уже шестьдесят лет.

— Вот именно, — поддакнула мама.

Короче говоря, обычно меня бы совсем не заинтересовало какое-то интернет-кафе, но несколько дней назад, возвращаясь домой из школы, я заметила, как туда зашёл Раф. Возможно, он часто зависал там. Это было маловероятно, но стоило проверить.

Увидеть там Рафа было крайне неожиданно. Он жил в огромном особняке на самой престижной улице Тайт-Грин — Мельбурн-авеню (однажды я тайком проследила за ним после уроков). У него, наверное, была огромная спальня, оборудованная компьютером Mac[9], настенным телевизором с плоским экраном и ультрасовременной док-станцией для iPod[10].

Раф перевёлся в нашу школу в середине учебного года (как ни странно, в самый разгар подготовки к выпускным экзаменам), и никто не понимал, что о нём думать.

Парни считали его снобом, которого исключили из какой-то частной школы. «Наркотики, скорее всего, — предположил как-то Джек. — У него всегда тёмные круги под глазами, и взгляд какой-то отстранённый».

У нас, девочек, было совершенно другое мнение. Мы считали его утончённым, загадочным и сногсшибательно красивым, не говоря уже о стильной элегантности и в то же время абсолютной мужественности — редком сочетании, которое не каждому было дано. Мы все были помешаны на книгах, фильмах и телесериалах о паранормальной романтике. Каждая мечтала о собственном «аппетитном» вампире или ласковом оборотне — особенно о чувствительном, читающем стихи, в стиле эмо. Обычные парни просто не впечатляли. Они были слишком… как бы сказать… нормальными.

Когда появился Раф — высокий, с подтянутым, худощавым телом и тёмными волосами, скрывающими его пронзительные серые глаза, — женская половина одиннадцатого класса загудела от восторга.

Было в нём что-то такое… необычное.

— Гей, — пренебрежительно бросил Джек, но мы почувствовали магию. Учуяли сверхъестественное. Мы наблюдали, как он избегал зрительного контакта, сидел в одиночестве за обедом, и распознали эти признаки. Раф был ангелом. Или вампиром. В любом случае, кем-то особенным.

Хочу заметить, что он даже не был зарегистрирован в «Фейсбуке», а ещё его видели входящим на старое кладбище. В нём явно было что-то паранормальное.

Девчонки строили планы, как стать его напарницами по науке[11] (хотя у нас в Великобритании на самом деле и не было партнёров по этому предмету, должно быть, это какая-то американская фишка), и плевались от зависти, когда мистер Пью посадил его рядом со мной, счастливицей. Каждый урок науки вызывал у меня невероятный прилив адреналина — обычно в школе было так скучно, что я проводила целые часы в гипнотическом трансе, — но я ничего не добилась.