(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

Здесь — солнце, свет, жизнь, но Риченда знала, что настойчивый, сводящий с ума сон ещё вернется. Он всегда возвращался, с того самого дня, разделившего жизнь на «до и после».

Больше четырёх лет прошло со смерти отца, и горе её смягчилось, утратив прежнюю остроту, но глубокая, скорбная тоска не отпускала.

Шли дни, сменялись времена года: весна, лето, осень, приносящие в беспросветно-печальное существование хоть какие-то краски, но Риченде казалось, что она навсегда обречена на вечную зиму.

Жизнь была раскрашена двумя контрастными цветами: белым, напоминавшим о прошлой, кажущейся теперь счастливой жизни в Надоре, и чёрным, заливавшим её настоящее и будущее.

Ей даже не удалось проститься с отцом. Под покровом ночи верные люди Окделлов вывезли её из Надорского замка.

Риченда не хотела уезжать, желая дождаться похорон, но матушка и дядя Эйвон убедили её в том, что такова была воля Эгмонта Окделла. Он не хотел, чтобы старшая дочь стала пешкой в борьбе за Надор.

«Ты должна быть храброй и смелой, девочка моя, — сказал ей отец накануне похода на Олларию. — Ты — старшая из моих детей, рано или поздно на твои хрупкие плечи ляжет бремя ответственности за Надор. Я каждодневно молю Создателя, чтобы он дал мне время устроить твою судьбу и позаботиться о вашем с сёстрами будущем. Мне было бы спокойнее, если бы рядом с тобой был надёжный и верный человек, которому я бы смог доверить тебя и Надор, но ты ещё так юна, и я покидаю вас с тревогой. Риченда Окделл, пообещай мне: если я не вернусь, ты сделаешь всё, чтобы защитить Надор».

Со слезами и щемящим сердцем, Риченда тогда дала отцу слово, что позаботится о родовых землях и своих сёстрах. А теперь бежала из родного дома, будто преступница.

Следующий месяц после отъезда из Надора она почти не помнила. Бесконечные скачки, чужие имена, постоялые дворы — всё это слилось в одно серое сонное марево.

Утомительный путь отнимал последние силы, приступы грудной болезни случались всё чаще. Но Риченде, казалось, было всё равно, что с ней станет.

Безразличие к самой себе делало всё вокруг ничтожным, помогая защититься от нестерпимой боли потери. Она словно провалилась в пустоту и теперь равнодушно взирала за бесконечно долгими днями и ночами, казавшимися бессмысленными и ненужными.

В дороге юную герцогиню сопровождала знающая её с детства няня и монах в серой рясе, чьего лица, из-за неизменно глубоко опущенного капюшона, Риченда так и не смогла разглядеть.

Южный акцент, смуглая кожа, шрам на левой ладони — вот, пожалуй, и всё, что она могла сказать об отце Хьюго. Эсператист был немногословен, но Риченду сей факт не волновал, разговаривать с кем-либо она не желала. Она вообще утратила способность чего-то хотеть.

Спустя месяц пути все Талигские провинции остались позади, и чёрная карета без гербов пересекла границу. Ещё несколько дней и старшая дочь герцога Окделла оказалась в городе Святого престола — Агарисе. Отец Хьюго передал её вдовствующей принцессе Ракан, в чьём доме Риченде предстояло жить.

Девушка, едва не падая от усталости и изнеможения, скомкано поприветствовала августейшую чету — наследного принца Альдо и его бабушку принцессу Матильду Ракан, хотя много раз представляла эту встречу. В воображении всё складывалось совершенно иначе.

К измученной дорогой девушке пригласили лучших врачей. Лечение и мягкий морской климат сделали своё дело, Риченда начинала оживать.

Она подолгу гуляла по побережью, вглядываясь в туманный горизонт. В Надоре моря не было, а в Агарисе не было елей и гор.

Постепенно возвращалась способность чувствовать. Но вместе с эмоциями вернулись и воспоминания, а ещё — боль. Риченда всё время думала об отце, о восстании, о других погибших, многих из которых она знала.

Сколько потерь и боли — тупой, постоянной, изматывающей душу и сердце! И она не прекращалась, а день ото дня становилась только острее.

Уж лучше пустота, чем эти раздирающие душу воспоминания и проносящиеся перед глазами картины того, как всё могло бы быть. Если бы Эгмонт Окделл одержал победу и вернулся домой…

Всё, что сейчас осталось у Риченды — это мечты, которым не суждено никогда сбыться.

Каждый день она задавала себе вопросы. Почему судьба была так несправедлива к ним? Почему всё случилось именно так — жестоко и непоправимо?

Кто виноват? Создатель? Чужой?..

Ворон!

Враг, наконец, обрёл чёткие контуры и имя.

Рокэ Алва был проклятием её семьи!

Это он предательски убил Эгмонта Окделла накануне решающего сражения. Алва отнял всё, что было ей дорого: семью, дом, надежды на будущее. Из-за него она вынуждена была покинуть родной Надор, любимых сестёр и стать вечной изгнанницей.

Риченда убедила себя, что Алва виновен во всех бедах и несчастьях, обрушившихся на неё, её семью, её страну.

Боль утрат на время отступила, её место заняла ненависть, обесценивая и вытесняя все другие чувства. И теперь герцогиня Окделл жаждала возмездия, день за днем взращивая в душе мысли о мести.

В её жизни вновь появился смысл. Извращенный, абсурдный, но именно он помогал не сойти с ума. Риченда верила, что однажды Алве воздастся за всё. Кара настигнет виновного, и дочь Эгмонта Окделла готова заплатить за это многим, если понадобится — своей жизнью.

Её мечты о мести оставались таковыми долгое время, но Создатель наконец услышал её молитвы.

Взгляд Риченды остановился на туалетном столике, где ярким пятном белел вскрытый конверт. Его доставили из Надора вчера поздно вечером.

Герцогиня Окделлская писала дочери крайне редко, её послания были коротки и сухи. В них она сообщала лишь о своём здоровье и младших дочерей. Каждый раз одно и то же, но только не в этот раз.

О жизни в Надоре и происходящем в Талиг, Риченда узнавала от тех, кто приходил в дом принцессы Матильды. Чаще всех захаживал барон Питер Хогберд.

Матильда Ракан недолюбливала хитрого Хогберда, но не принимать его не могла, как и прочих друзей и соратников давно почившего мужа.

Всегда заискивающий барон Риченде тоже не нравился. С первой их встречи он величал её не иначе как «бедное дитя» и смотрел взглядом, полным фальшивого сострадания.

Но зато у Хогберда всегда с собой был ворох свежих новостей и сплетен. Именно от него Риченда узнала, что после восстания провинция была обложена непосильными налогами, а семья погибшего мятежника находилась в опале. Герцогине и её дочерям запретили покидать Надорский замок.

Риченда места себе не находила от переживаний за родных. Но последнее письмо матери окончательно