Тени прошлого - Джорджетт Хейер

поступать согласно твоим желаниям. Нет, Леона я оставлю у себя. Невинность в черном одеянии будет следовать по пятам за Злом – видишь, я предупреждаю твои обвинения.

– Зачем он тебе – скажи мне хотя бы это.

– У него потрясающие волосы, – невозмутимо ответил герцог. – Рыжие волосы меня всегда… восхищали. – В карих глазах герцога мелькнула стальная искра, но он быстро прикрыл их веками. – Неужели ты этого не можешь понять?

Хью встал и подошел к столу. Он налил себе бокал бургундского и стал пить его неторопливыми глотками.

– А где ты был сегодня вечером? – наконец, спросил он.

– Точно не помню. Сначала я отправился в игорный дом де Тороннов. Да, припоминаю, что я там выиграл. Странно.

– Почему странно? – спросил Хью.

Джастин щелчком сбросил с манжеты пушинку.

– Потому, Хью, что не так давно, когда все знали, что благородное семейство Элистеров находится на грани разорения, – да-да, Хью, – даже когда мне взбрела в голову безумная мысль жениться на наследнице, которую сегодня зовут леди Меривейл… так вот, в то время я неизменно проигрывал в карты.

– Я видел, как ты за один вечер выигрывал тысячи, Джастин.

– Но я неизменно спускал их на следующий день. Помнишь, мы с тобой поехали – куда? Да, в Рим! Разумеется, в Рим.

– Помню.

Тонкие губы насмешливо изогнулись.

– Да. Я был отвергнутый поклонник с разбитым сердцем. По-настоящему, мне следовало бы пустить себе пулю в лоб. Но я уже вышел из романтического возраста. Вместо этого я из Рима направился в Вену. И там крупно выиграл. Это была, мой дорогой Хью, награда за порок.

Хью поднял бокал, наблюдая, как темное вино переливается в свете свечи рубиновыми бликами.

– Я слышал, – медленно сказал он, – что человек, которого ты обобрал до нитки, – молодой человек, Джастин…

– С незапятнанной репутацией.

– Да. Так вот, этот молодой человек, как я слышал, действительно пустил себе пулю в лоб.

– Это неправда. Он погиб на дуэли. Награда за добродетель. По-моему, мораль вытекает сама собой.

– И ты приехал в Париж богатым человеком.

– Да, довольно богатым. Я купил этот дом.

– Неужели тебя не тревожит совесть?

– Но у меня нет совести, Хью. Я думал, что ты это знаешь.

– Когда Дженнифер Бичем вышла замуж за Энтони Меривейла, в тебе было нечто, напоминавшее душу.

– Ты так думаешь?

Герцог смотрел на Давенанта, пряча в глазах усмешку. Хью твердо встретил его взгляд.

– И мне хотелось бы знать, как ты относишься к Дженнифер Бичем сейчас.

Джастин поднял ухоженную руку.

– Дженнифер Меривейл осталась для меня напоминанием о неудаче и о кратковременном припадке безумия.

– Однако с тех пор ты неузнаваемо изменился.

Джастин встал, пренебрежительно скривив рот.

– Я сказал тебе полчаса тому назад, что всегда стараюсь поступать согласно твоим желаниям. Три года назад, когда моя сестра Фанни сообщила мне о замужестве Дженнифер, ты сказал с присущей тебе прямотой, что, хотя она отказала мне в своей руке, она сделала из меня человека. Разве нет?

– Нет, – сказал Хью, задумчиво глядя на него, – но…

– Дорогой Хью! Не разрушай мою веру в тебя!

– Я ошибся, но не так уж сильно. Мне следовало сказать, что Дженнифер подготовила тебя к тому, чтобы другая женщина сделала из тебя человека.

Джастин закрыл глаза.

– Когда ты начинаешь мудрствовать, Хью, ты заставляешь меня жалеть о том дне, когда я принял тебя в избранный круг своих ближайших друзей.

– А у тебя их так много – девать некуда, да? – вспыхнув, сказал Хью.

– Естественно. – Джастин пошел к двери. – Где много денег, там много… друзей.

Давенант со стуком поставил на стол бокал.

– Как это понимать – как оскорбление? – тихо спросил он.

Джастин задержался у двери, взявшись за ручку.

– Как это ни странно, но я не хотел тебя оскорбить. Впрочем, можешь прислать ко мне секундантов.

Хью вдруг рассмеялся.

– Иди спать, Джастин. Ты невозможный человек!

– Сколько раз я от тебя это слышал, мой друг. – Герцог вышел, но потом приоткрыл дверь снова и, улыбаясь, сказал: – Между прочим, Хью, душа у меня есть. Она только что приняла ванну и теперь спит.

– Помоги ей Боже, – серьезно произнес Хью.

– Как мне на это отвечать? Сказать «аминь» или уйти с проклятиями? – В глазах герцога была насмешка, но она не была злой. Он не стал дожидаться ответа, закрыл за собой дверь и пошел к себе в спальню.

Глава 2

Появление графа де Сен-Вира

На следующий день вскоре после полудня Эвон послал за своим пажом. Леон тут же явился, опустился на колено и поцеловал руку герцога. Уокер добросовестно выполнил указания своего господина, и вместо замурзанного мальчишки в бедной одежде перед герцогом предстал отмытый до блеска мальчик, чьи рыжие волосы были строго зачесаны назад и на котором был черный наряд с крахмальным воротником из муслина.

Эвон оглядел мальчика.

– Ну что ж, неплохо. Вставай, Леон. Я хочу задать тебе несколько вопросов и получить на них правдивые ответы. Тебе понятно?

Леон заложил руки за спину.

– Да, монсеньор.

– Сначала скажи мне, откуда ты знаешь мой родной язык?

Леон бросил на него удивленный взгляд.

– Что вы хотите сказать, монсеньор?

– Не делай невинного лица. Я не люблю дураков.

– Извините, монсеньор. Я просто удивился, откуда вам это известно. Я выучил его на постоялом дворе.

– Я, кажется, не особенно туп, – холодно сказал Эвон, – но я ничего не понял.

– Извините, монсеньор. Жан содержит постоялый двор, и у него часто останавливаются англичане. Конечно, не высокого звания.

– Ясно. Теперь расскажи мне историю своей жизни. Начни с имени.

– Меня зовут Леон Боннар, монсеньор. Фамилия моих родителей была Боннар.

– Это очевидно. А где ты родился и когда умерли твои достойные родители?

– Я… я не знаю, где я родился, монсеньор. Но, по-моему, не в Анжу.

– Интересно, – заметил герцог. – Пожалуйста, не надо перечислять места, где ты не родился.

Леон покраснел.

– Вы меня не поняли, монсеньор. Мои родители переехали в Анжу, когда я был совсем маленьким. У нас была ферма в Бассенкуре под Сомуром… И мы там жили до смерти родителей.

– Они умерли одновременно? – спросил Джастин.

Леон посмотрел на него с недоумением.

– Как это?

– В одно и то же время?

– У нас была чума, – объяснил Леон. – Меня отослали жить к господину кюре. Мне тогда было двенадцать лет, а Жану двадцать.

– Как случилось, что ты настолько моложе Жана? – спросил герцог, вперив в Леона пронзительный взгляд.

Леон ответил с лукавой улыбкой:

– Мои родители умерли, монсеньор, и я не могу их спросить, как это произошло.