Развод в 40. Уйти от предателя - Лена Грин

— Вер, я тогда напился, повёл себя, как скотина, самому противно.

— «По пьянке закрутилось», — мрачно процитировала я. — Классика.

— Ты тогда у отца была, и меня это не оправдывает…

— Я, вроде, не спрашивала, как это произошло. Избавь от подробностей.

Я открыла гардеробную, собираясь одеться. Витя торчал у меня за спиной, как чёртов цербер.

— Отойди, — бросила, не оборачиваясь.

Станет он меня слушать, как же. Сжал мои плечи, притянул спиной к груди, склонился к шее:

— Вер, я люблю тебя. Это всё дурацкая ошибка. Ты не представляешь, в каком я сейчас аду.

Впервые за все эти годы мне стало физически тошно от его прикосновений. От его голоса, запаха, от того, что он вообще считает себя вправе меня трогать.

— Убери руки, — процедила, вырываясь.

— Это всё ещё я. Твой муж. Мы почти двадцать лет вместе. Не станешь же ты рушить наш брак…

Я резко обернулась и оттолкнула его.

— Не вздумай перекладывать ответственность на меня! Это ты его разрушил.

Он хмуро взглянул исподлобья.

— Мне плевать, один раз это было по пьяни или у тебя с ней роман. Последствия налицо. Ей скоро рожать. Ты снова станешь папочкой.

Я не сдержала саркастичную ухмылку, хотя глаза и увлажнились.

— А наша семья, считай, что в прошлом.

— Настя, — мрачно начал он, но я его перебила.

— Настя почти взрослая. Поступит в универ, ей вообще не до нас будет. Да и не стала бы я твои измены терпеть, будь ей сколько угодно.

— Не измены, — жёстко настаивал он. — Один раз, Вер!

— Ну, тогда поздравляю, это был эпический один раз, — усмехнулась я, отворачиваясь.

И не заметила, как он снова подошёл, толкнув меня к полкам. Я упёрлась в них руками, чтобы не упасть, пока он задирал подол моего халата.

— С ума сошёл?! — вскрикнула я, вырвавшись.

— Ты всё ещё моя жена, — он напирал, загоняя меня в угол.

Взял лицо в ладони и попытался поцеловать, я резко наступила ему на ногу, отпихивая от себя.

— Ты мне противен, — процедила сквозь зубы. — Шлюху свою целуй, а меня не трогай!

— Да плевать мне на неё! Я брак сохранить хочу. Ни она мне не нужна, ни ребёнок этот! Мне сорок пять, какие к чёрту младенцы?!

Вот, показал наконец-то настоящее лицо. Я видела, что он не врал. Брак он действительно хочет сохранить, да и младенец ему правда не нужен. Только раньше надо было думать.

— Поздновато спохватился.

— Вер, я облажался, — с надрывом сказал он.

У него на шее билась жилка, пальцы сжались в кулаки.

— Чего ты хочешь? Что мне сделать?!

— Для начала, выйди отсюда, — потребовала я.

Мы застыли друг напротив друга. Непримиримо.

— Ладно, — выдохнула я.

Сняла халат и швырнула ему в лицо. Пусть только попробует прикоснуться. Надела чёрные брюки, чёрную блузку. Пусть вспомнит, что у меня траур. Обулась и вышла.

— Куда ты?

— Ты спрашивал, что тебе сделать. Съезжай. Сегодня.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Бред. Никуда я не съеду, мы ничего не решили.

— Ну так давай решим.

— Ты ведь не такая, Вер, — его голос стал тише, почти ласковым. Он смотрел на меня в зеркало, будто старался вспомнить ту, прежнюю. — Мягкая, нежная. Ты умеешь прощать.

Мягкая? Нежная?

— Ты, кажется, слишком долго этим пользовался, — я обернулась к нему, оглядев с ног до головы.

Рубашка мятая, да и сам весь… Я развернулась к двери, он снова перехватил меня за руку.

— Куда ты?

— Тебя не касается. Вчера ты потерял право интересоваться моей дальнейшей жизнью. Так ясно?

Он был слишком близко, и всё ещё напоминало о том, что мы буквально вросли друг в друга за эти годы. И вырывать придётся по живому.

Но разве можно такое простить?

— Ты был с ней, когда я в тебе нуждалась.

— Я помогал тебе с отцом, — возразил он, так и не отпустив мою руку.

— Неправда, — оскорбилась я. — Хотя бы сейчас не ври и не выгораживай себя!

— Вер.

— Ты трахал свою шлюху, — не сдержалась я, — вместо того, чтобы быть с семьёй.

Я буквально испепеляла его взглядом, стараясь выжечь в его мозгу простую правду.

— Я тебе этого не прощу, понятно?

Он едва сдерживался, я видела, как на язык ему просится что-то оскорбительное. И не верила ни единому слову.

— А теперь отпусти мою руку.

Пальцы разжались, я взглянула на запястье. Следы останутся.

Подхватила сумку и вышла из спальни. Внутри всё бунтовало от боли и злости. Я старалась держаться, не раскисать при нём, не показать, как больно он мне сделал.

Зашла к Насте, она лежала у себя, уткнувшись в телефон, с наушниками на голове.

— Настён, я проедусь, мне нужно голову проветрить.

— А… Ладно, — кивнула она, понимая, что никакого примирения не случилось.

Витя стоял в прихожей, подпирая стенку и скрестив руки на груди. Мрачный, злой. Я взяла ключи от машины и вышла за дверь, обернувшись в конце.

— Ты правда облегчишь мне жизнь, если съедешь. Вместе мы жить не будем, это точно.

Он промолчал, провожая меня недобрым взглядом. А я спустилась, села в машину и поехала к подруге. Маша теперь была единственным человеком, кто сможет искренне поддержать.

К тому же, сама прошла через развод. Может, подскажет, как мне вылезти из-под обломков.

Глава 3

— Что случилось? — Маша распахнула дверь, глядя на меня с тревогой.

— Мне Витя изменил, — с порога призналась я. — Скоро ряды разведёнок пополнятся.

Она ахнула и впустила меня, сразу обняв.

— Бедная ты моя. Как? Когда?

— Я вчера узнала, прямо на похоронах.

— В смысле?..

Она проводила меня на кухню и усадила за стол.

— Его девка прямо туда заявилась, — призналась я. — Беременная. Вот с таким животом.

Маша едва мимо стула не села.

— Так, давай по порядку.

Почему-то дико стыдно было проговаривать всё это вслух. Как будто я героиня плохого анекдота. Маша ошарашенно молчала, не меньше меня обалдев от наглости любовницы.

— Вот козлина, — вырвалось у неё. — Прости.

— В смысле «прости»? — не поняла я.

Она поджала губы, а потом спросила:

— Ты уверена, что у вас всё?

— А как ещё, Маш? Ты же не предлагаешь…

— Я не предлагаю, — перебила она. — Боюсь просто, что вы помиритесь, а я тебе тут наговорю всякого. Крайней останусь.

— Можешь не сдерживаться, — резко ответила я. — Это конец.

Она серьёзно взглянула на меня, а потом выдала:

— Ну хорошо. Тогда можно больше не скрывать. Этот козёл предлагал мне переспать.

На кухне повисла